На чаше весов. Следствие ведёт Рязанцева. Детектив

Рязанцева отсутствовала чуть больше недели, а он уже успел соскучиться так, что каждое его действие странным образом наводило на мысли о ней. Махоркин отвернулся от окна и потряс головой, прогоняя наваждение.

«Может быть, получится как-нибудь приклеить?», – размышлял он, вращая пальцами дужку ручки, когда дверь приоткрылась, и показалось улыбающееся, раскрасневшееся от ветра лицо Елены Рязанцевой.

– Здравствуйте, Александр Васильевич! – Лена прошла в кабинет, отогнула завёрнутый на лицо воротник тёмно-синего пальто.

Махоркин потерял дар речи.

– Что это у вас мелиссой пахнет? – девушка бегло перебирая пальцами, расстегнула пальто.

– Лена, вы ли это?

– А кто же ещё? Смотрю, стоило мне на недельку уехать, и вы обо мне совсем забыли.

– У вас же вроде две недели отпуска?

– Значит, не ждали. Понятно. – Лена сделала обиженно-рассерженное лицо.

– Нет, я хотел сказать, – Махоркин замялся, – вы изменились.

– «Я уверен, что в вашем сердце я потерян. Во мне любили вы слугу, тщеславие всегда любило господствовать над тем, что мило…», – нараспев продекламировала девушка фразу из Лопе де Вега.

– А почему не по-французски? – пришёл в себя Махоркин. – Вы разве не во Францию летали?

– Во Францию, да. Но только, знаете, я совсем ничего не понимала, что там мне говорили. И они меня, кажется, тоже. – Лена сняла и повесила пальто на крючок.

– Ну не расстраивайтесь, я тоже не сразу стал понимать, что вы хотите сказать, – широко заулыбался Махоркин, – даже, когда вы говорили по-русски.

– Как же я соскучилась по вашим шуточкам, Александр Васильевич.

– Вы скучали во Франции? Не может этого быть.

– Ну не сразу, конечно. – Лена по обыкновению придвинула стул к окну и села, перекинув ногу на ногу. – Знаете, мне совсем не хочется говорить про Францию. Потом как-нибудь…

– Странно, обычно вы только о ней и говорили.

– Не сейчас. Лучше вы мне расскажите, что у нас нового?

– Вот в понедельник выйдете на работу, тогда и узнаете. А сегодня пятница, и я не хочу портить вам выходные.

– Ну, Александр Васильевич. Я же специально через весь город сюда ехала. Мишку бросила…

– Это весомый аргумент, – нахмурился Махоркин. – Ладно, раз уж вы Мишку ради этого бросили, тогда потом не жалуйтесь.

Махоркин открыл белую папку, которая лежала у него на столе, и протянул Рязанцевой фотографии.

– Вот, сегодня ночью обнаружили. Два трупа. Мальчики. Предположительно братья. Причина смерти – асфиксия. У обоих.