На чаше весов. Следствие ведёт Рязанцева. Детектив

Дениска, благодарно глядя на Махоркина, оторвал собачонку от груди и усадил рядом на скамейку. Шурик поднёс крышку к носу щенка. Тот пару раз неуверенно ткнулся в белое крошево носом и вдруг стал лакать мягкую творожистую массу с такой скоростью, что через мгновение от прокисшего молока уже ничего не осталось. Щенок вылизал крышку и вопросительно глянул на Махоркина. Мордочка собаки, вымазанная белой кашицей, вызвала весёлый смех у обоих пацанов. Шурик снова перевернул бидон и вывалил в неё дополнительную порцию.

– Вот молодец! На тебе добавочки.

К вечеру у Татошки был уже свой домик. Шурик притащил из Васькиного сарая доски и под пристальным контролем Дениски соорудил собачью будку. Васька Копытин сгонял домой и принёс кусок плотной шерстяной ткани.

– Вот, от отцовской шинели отрезал. Надо простелить внутри, чтоб ему мягче было.

– Ты что, шинель порезал? – остолбенел Шурик, который всегда с уважением смотрел на военную форму Васькиного отца, статного усатого майора. – Он же тебя убьёт.

– Не убьёт. Ему шинель только зимой понадобиться, а сейчас лето, он и знать не будет. А зимой что-нибудь придумаю.

– Ага, скажешь, что моль съела, – пошутил Махоркин, но шинель расстелил.

С этого дня всё в жизни Дениски переменилось. Татошка стал всеобщим любимцем. Дети носили ему еду, играли и даже пытались дрессировать. Денис считался хозяином собаки, и те самые ребята, которые ещё вчера прогоняли его, теперь просили у него разрешение, чтобы поиграть с Татошкой. Денис великодушно давал согласие, ни на кого не держа обиды.

Мальчик был благодарен Махоркину, и когда в девяностых, окончив десятилетку, Шурик собрался ехать в Москву, поступать в юридический, Соколовский сам пришёл к нему домой.

– Ты поступишь, я знаю. – Денис пожал товарищу руку, – и знаешь что, спасибо тебе за всё.

Он не ошибся, Махоркин действительно поступил и в Тверь уже не вернулся. Много времени прошло с тех пор, кажется, лет десять. Денис видел молодого юриста дважды. Первый раз, когда умерла Антонина Петровна, мать Шурика, а потом через полгода, когда умер отец Василий Петрович.

– Давно приехал? – Денис искренне был рад встрече.

– Вчера вечером. Вот решил родителей навестить. Дали недельку отпуска. Хочу дом поправить. А ты чего здесь?

– Да, я тоже. Навестить… отца.

– Владимир Васильевич?! – Денису было приятно, что Махоркин помнит имя его отца. – Он же молодой совсем… был.

– В мае юбилей отмечали, пятьдесят пять. Через месяц инфаркт.