Прошлогоднее Рождество. Следствие ведёт Рязанцева

В комнате темно, сумеречный свет из окна, рассеиваясь, оседает на пол и там умирает. Но включать свет совсем не хочется. Дом никогда ещё не был таким чужим и холодным. Хорошо, что она оставила сына у мамы. Правильно. Нельзя ребёнку в такой атмосфере, детские души намного чувствительней. Мать и ребёнок связаны пуповиной, пусть и невидимой, всю жизнь. Почувствовав её настроение, Виталик не стал капризничать, а послушно отправился спать, лишь чмокнув на прощание мать в щёку. Внутри, где-то за грудной клеткой защемило, но так лучше.

Лана открыла планшет и нажала на иконку с нотой. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…». Любимая Петина группа, и песню эту он очень любит. Не стоит прогибаться… Петя никогда не прогибался. И ей это нравилось, но тогда, накануне Сочельника, он пришёл поздно, вид был измученный, а она… Зачем она наехала на него? Приревновала? Или обиделась, что её планы не совпали с его планами? У него неприятности, на него давили, а тут она со своими намёками, со своей спаржей и клубникой.

Она почти не интересовалась его делами, да он и не любил ввязывать её в свои проблемы.

Считал это слабостью. Только однажды она случайно подслушала его телефонный разговор и поняла – от него что-то требовали. Что-то про пост главы банка. Настаивали, но Петя никогда не прогибался.

«Пусть лучше он прогнётся под вас», – допел Макаревич. Но разве это правильно? Они с Петей однажды даже поспорили на эту тему.

– Иногда надо и прогнуться, хотя бы из уважения к человеку и стремления, чтоб обоим стало легче в общении.

Ничего нет плохого в том, чтобы подстроиться под собеседника, настроиться на его волну.

– Ломать себя?! Да ни за что!

Тогда она обозвала его поленом… И не гибкой личностью… Человеком, для которого любое изменение – катастрофа, испытание и потеря себя.

– Что ты хочешь сказать? Кто я такой, чтоб под кого-то подстраиваться? Да? Ты это хотела сказать? – рассердился Петя, и минутный спор грозился перерасти в семейный скандал. – Ты меня совсем не уважаешь?

Лана поняла, что перегнула палку, и постаралась повернуть спор в другое русло:

– Я хотела только сказать, что мир – это целый мир, – она раскинула руки.

 – Так может, прогнувшись под него, мы обогатимся? Гибкость в общении, как, впрочем, и в сексе, очень нужна.

Он не услышал намёка.

– Кому надо, пусть тот и прогибается.

А может и услышал, но сделал вид, что не понял. Но ведь понял. Она всегда надевала эту чёрную сорочку, когда… Он знал когда… Это было условным знаком.