Прошлогоднее Рождество. Следствие ведёт Рязанцева

 – Что ты молчишь?

– А причём здесь они?

– Как причём? Их же сюда привезли ночью!

– Кого?

Тревожное переглядывание друзей и повисшая минутная пауза не добавили понимания. Она вспомнила, что звонила Крези ночью, когда Пете стало плохо, но та не ответила. Не ответила. И не перезвонила. Или перезвонила? Когда вышел врач, в её кармане задребезжало. Тогда она проигнорировала звонок и потом забыла проверить, кто звонил. Лана нащупала в кармане телефон, вынула, открыла пропущенные вызовы. Ах, вот кто это! «Котик»!

За спиной раздался треск растягивающейся пружины, и послышались знакомые голоса.

– Здравствуйте, Татьяна Валерьевна!

«Костнер» подошел к Андрею и протянул руку. – Вы тоже здесь?

Очкарик крепко сжал протянутую ладонь, обхватив при этом левой рукой локоть Александра.

– А где нам ещё быть? – покосилась в сторону Ланы Татьяна Валерьевна. – Пошли, – обернулась к толстяку, – вон такси подъехало.

– Ладно, Сань, мы пойдём. Врач всё равно к нему не пускает.

– К кому? – прозвучало в унисон и осталось без ответа.

Похоже, погода заблудилась. Серая мгла скрыла абрис такси и мгновенно замела след протектора. Вот бы навсегда. Лана сжала в руке телефон. Холодный металл напомнил – «Котик». Не сейчас.

– Я ничего не понимаю, – Стелла поёжилась и натянула на голову платок, смазывая по волосам растаявшие снежинки.

Так лучше. Теперь это снова её подруга, художница, учительница – Стелла Кёрхельберг.

– Вам кто про Петю сказал?

– Никто нам ничего про Петю не говорил.

– А здесь вы что делаете?

– Приехали узнать, как Алик с Крези себя чувствуют.

– А что с ними?

– А с Петей что?

– Не знаю, врач говорит – отравление. Еле откачали.

– Вот, – Стелла развернулась к своему спутнику. – Скажи мне спасибо, что я тебе пить не давала. Не то, что эта твоя Крези! И Алика не контролировала, и сама накачалась. И ещё хватает совести меня критиковать.

– А я что, я ничего, – промямлил Александр, поправляя на шее шарф.

– Так они тоже здесь?!

– Ну да. Мы их сюда вчера привезли. Мы же в одной машине уезжали. По дороге им обоим стало плохо. Алика обездвиженного ещё при тебе в машину загружали. Он уже тогда ноги еле волочил и языком не ворочал, мычал только. Ты же видела.

– Видела.