Монстр из-под кровати

Ты, наверное, просто не понимаешь, что это все твое разыгравшееся воображение – я не самая красивая и уж тем более не самая желанная. Выйди на улицу, сходи на прогулку в парк – по выходным там гуляют очень красивые девушки, куда более достойные твоего внимания, чем я. К тому же твоя матушка…

– Она мне не указ! – неожиданно вспылил парень, и в его глазах промелькнула обычно несвойственная ему решимость. – Вот поженимся сегодня же, и пусть только попробует хоть что-то возразить! Я сам решаю, кого любить!

– Прости, что? – Я даже отпрянула, едва не впечатавшись спиной в стену, – так была шокирована его заявлением.

 – Поженимся? С ума сошел?!

– Да! Сошел! – раскричался Жан, все больше пугая меня своим неожиданным заявлением. – Раз уж и ты так думаешь, то сошел! Или и для тебя я пустое место?! Мы знакомы уже полгода!

– Но… – От растерянности я с трудом подбирала слова и даже не могла найти достойные аргументы, чтобы сбежать подобру-поздорову. – Я всех вас знаю с полгода…

– Но я-то знаю тебя лучше! Я всю тебя знаю! От и до! – со всхлипом заявил Болински и рухнул передо мной на колени, пытаясь обнять за ноги.

Отступать было некуда, и я выставила перед собой сумочку, как последний бастион обороны. – Ты очень умная, красивая, скромная! Невероятно добрая и трудолюбивая! А как ты любишь механизмы…

– Что тут происходит? – поинтересовалась на повышенных тонах госпожа Болински, появившаяся в конце коридора, чей грозный лик мигом дал понять, что дело швах. – Жан! Почему ты на коленях перед этой… особой?! – взвизгнула под конец хозяйка мастерской, широким мужицким шагом приближаясь к нам.

 – Что происходит?! – грозно поинтересовалась она уже у меня, когда ее сынок лишь крепче прижался к моим ногам, словно бросая ей вызов своим неповиновением.

По-детски глупым и катастрофичным. Для меня уж точно.

– Вы поверите, если я скажу, что сама ничего не понимаю? – жалобно прошептала я, уже представляя ее размашистую роспись в трудовой под записью об увольнении.

Меня молча убили взглядом, так же молча расчленили, затем за ухо оттащили заскулившего Жана от моих ног и свистящим разъяренным шепотом приказали:

– В мой кабинет! Живо!

Судя по тому, что ухо отпрыска до сих пор было в ее руке, а смотрела госпожа Болински на меня – слова предназначались именно мне.

И я подчинилась. Уже понимая, что уволена, что премии, а возможно, и зарплаты мне не видать, я все равно торопливо зашагала в указанном направлении, зачем-то надеясь на чудо.