Мими – мумия

– Гурзиям, у вас невероятно красивый дом! – ступив на землю, я восторженно распахнула глаза. – Какой уютный внутренний дворик! Фонтан! Ах!

Гурзиям с трудом вышел из паланкина и скупо улыбнулся восторгам юной прелестницы. Этот путь, от своего дома до дома писаря Харитума и обратно, дался ему нелегко, даже с учетом того, что он не шел, а ехал. Он и сам это знал, сейчас больше всего желая, чтобы верные рабы донесли его до личных покоев на втором этаже.

Но нет… Он должен был пройти этот путь сам.

Почетный вельможа, правая рука визиря, гениальный стратег…

Сейчас, довольно скептично взирая на красавицу Мили, Гурзиям молил богов лишь об одном. О том, чтобы его супруга родила наследника до того, как боги призовут его к себе. Мыслимое ли дело – пять жен и ни одного сына?! Семнадцать дочерей!!!

Нет, это не дело.

– Мили, лапушка, идем наверх.

Улыбка супруга была усталой, но тон категоричным, так что я не посмела ослушаться. Да и не планировала. Необходимо закончить этот фарс как можно быстрее, потому что срок действия яда, нанесенного на мои губы, ограничен.

И пускай он стар и безобразен, но меня это не остановит. Он в любом случае умрет в ближайший цикл, Иссена подтвердила мои опасения, так что ничего страшного не произойдет, если я слегка потороплю бег его личных песчинок.

Да, я не отступлюсь.

– Да, дорогой, как скажете.

Учтиво склонившись, я пропустила мужчину вперед и неторопливо отправилась следом.

Очень неторопливо.

Крайне неторопливо!

Он останавливался буквально на каждой ступеньке, а их было два раза по тринадцать. К тому моменту, когда мы достигли его покоев, прошло, наверное, не меньше двадцати шагов тени. Может и больше.

– Проходи, – проскрипев, Гурзиям толкнул дверь пальцами, и она послушно распахнулась, являя мне комнату с богатым убранством.

Подготовился.

Точнее слуги подготовили.

Склонившись и тем самым показывая, что буквально вся послушна его воле, я просеменила внутрь, старательно осматриваясь и подмечая даже самые незначительные детали. Которых попросту не было. Роскошь и монументальность. Даже кичливость. Позолота и пурпур, черненое серебро и начищенное до блеска золото, белоснежные простыни и черные, как смоль, шкуры турпов. Его покои были самыми роскошными, что я когда-либо видела в жизни.

И самыми противными.