Так бывает

Подозрительность должна быть избирательна, а справедливость – милосердна. А ты сначала сжимаешься в ожидании удара, а потом сама начинаешь хлестать наотмашь. Превентивная мера… Ну кому такое понравится?

Никому не понравится, я понимаю. Даже маме моей, хотя именно она выпестовала меня такой: неуверенной в себе, ждущей, что любой встречный только и мечтает, как бы уязвить, насмеяться. Я жалею маму, в свое время ее сильно обидели, и она так и не смогла выпрямиться. И я ее не осуждаю, она хотела как лучше, она хотела уберечь меня, предупредить.

Ей не повезло, ей не встретился человек, кому можно было бы довериться безоговорочно, а теперь не везет мне. Я всегда мечтала быть в окружении людей, которые говорят, что думают, и делают, что говорят. Такие люди есть, я знаю, иначе и быть не может, иначе мир перестанет существовать, захлебнется во вранье. Может быть, такие люди мне встречались. Может быть, и Дима, и Артем, и Валера были именно такими – любящими, преданными. А не смогла заставить себя в это поверить.

Теперь вы понимаете, почему я посылаю вам свою анкету, почему согласна на все ваши условия и готова ехать куда угодно, на остров, в тайгу, в пустыню, лишь бы принять участие в игре. Меня устраивают ее правила! Следуя им, человек покажет свою суть. Чуть раньше, позже, но неизбежно. И все это будет на моих глазах. И это будет урок, а я способная ученица.

Я была с вами откровенна, как откровенны попутчики в поезде: вывернули душу – и полегчало, разошлись на перроне – и забыли друг друга.

У телевидения свои законы, своя диктатура. Скорее всего, вы давно прикинули, кто вам нужен: бизнесмен, актриса, пенсионер, учительница, безработный… В этом ряду нет места для неудачливого архитектора с массой комплексов. Я все это понимаю, как понимаю и то, что послание мое вряд ли кто прочитает. Потому и выложила все, как есть. Только перестука колес на рельсовых стыках не хватает.

И еще должна сказать, что очень вам благодарна, уважаемые устроители телеигры «Край света». Я давно так ни с кем не говорила. Я не езжу в поездах дальнего следования, у меня нет близких подруг, у меня только мама, но с ней об этом нельзя, она будет плакать, а я не хочу, чтобы она плакала.

До свидания…»

Светлана бросила ручку. Посидела. Потом стала стучать по клавишам, набивая текст. Поставил точку.