Ведьма для Северного Владыки

 – Не для него ткалась, не для него вышивалась! Не для него, я в каждый стежек вышивки силу свою вкладывала! Ничего из того, что любимому желала, я пришлому, чужому, пожелать не могу! Не люб он мне!

– Ну, щас не люб, чрез время станет, – мягко улыбнулся князь, остановившись и взяв меня за руки. – Ты только не шарахайся от него, дай возможность понравится.

– Да он и стараться к тому не будет! Не видишь разве – мертвая душа его и глаза точно лед холодные! – меня аж передернуло, как те колдовские очи вспомнила.

– Ты хулу то не неси! Получше меня еще о бессмертии души тебе известно. А что глаза ледяные, так лед, это ж вода, от тепла сердечного растает и в ручеек ласковый превратиться, тебе же ножки омывать станет.

Я чувствовала, что князь говорил со мной искренне, по-доброму. И наставлял он меня правильно. Покорной, послушной, да ласковой с мужем быть, а там, глядишь, все б у нас чрез это и сладилось. Да только, где ж мне сил взять на покорность чуждому, не любимому?

Да и надо ли? С первой ночи ж понесу, а дальше, лишь денечки считать, да Марену – матушку встречать.

Я понимала, что просить князя спасти меня от брака с нелюбимым чужеземцем – пустое. Князь, мага боится, и перечить ему ни в чем не посмеет. Он бы и дочь, единственную покорно ему, отдал, а про меня, что уж и говорить. Поэтому, попросила о другом, сейчас, куда более важном;

– Дозвольте с Михалом проститься! Умоляю!

Князь посуровел и немного оттолкнул меня от себя.

– Не дозволю.

Ни к чему вам души рвать друг другу! Ты письмо ему напиши, как уедете, передадут. Но прошу – будь благоразумной! Не проси его о спасение, если любишь.

О таком я и не думала! До северных земель, простым смертным не добраться, ни лошадьми, ни кораблём. Только пространственными порталами, которые открыть под силу только высшим жрицам и магом. Таким как мой теперешний жених.

– Собирайся, за тобой пришлют.

Князь решительно развернулся и быстро пошел прочь.

Я влетела в свою комнатку и замерла, заламывая руки.

Очень хотелось упасть на тахту и расплакаться, от страха и жалости к себе, но даже на это у меня не было времени. Открыла ящик стола, извлекла бумагу и чернильницу.

– Платье Марты, слишком простые! Выберете пять, нет, лучше семь, из моих! Еще рубашки, сорочки, украшения, сапожки, пояса. Ай! Сама пойду! Рада! С ней будь!

– Слушаюсь.

Разговор в комнатке, что три на три шага, снова долетал до меня как из далекой дали.