Немного магии

 – Только диплом вольнослушательницы Эджинского университета через несколько лет.

Едва ли он поможет вернуться в «Серебряный колокольчик» на должность учительницы этикета и изящных манер.

– Ты должна бежать, – убеждённо сказала Кибела и, посмотрев на меня, полезла в тумбочку за своим кренделем. – До загородной усадьбы твоих родителей всего один день пешком, они помогут тебе сохранить доброе имя!

Я с сомнением покачала головой.

– Маги должны пройти обучение. Это закон.

И если мама ещё рискнула бы пойти против него, то отчим моментально отдаст меня в руки правосудия, опасаясь за жизнь и здоровье моих единоутробных братьев.

Никто не станет слушать, что я и без университета могла соизмерять свои силы и не доставляла никому проблем – ни разу за все четыре месяца с тех самых пор, как проснулся дар…

Кухарка не в счёт.

– То есть… – Кибела выглянула из-за кровати Аглеи, не вставая с корточек. – Ты не собираешься противиться? Поедешь в университет?

Я развела руками и полезла за старым кофром, с которым когда-то приехала в школу.

Ему предстояло стать моим верным спутником ещё и по пути в университет.

В конце концов, не пропала же я здесь, хоть «Серебряного колокольчика» десять лет назад в моих планах на жизнь тоже не было. И в университете не пропаду. Как-нибудь.

– Лучше помогите мне собраться, – попросила я со вздохом.

Я не стала просить их поддерживать связь со мной. Они не стали предлагать.

Но в университете меня дожидались три письма из школы – только узнать об этом мне предстояло еще нескоро.

Глава 2. Диковинка

За мной и в самом деле прислали целую карету. Судя по гербам, принадлежала она университету, а вовсе не удачливому ловцу, да и сам он не снизошёл до того, чтобы составить компанию незаконнорожденной дочери виконтессы Оморфиа. Проводить меня вышла только миз Фьёри: девочки не могли пропустить уроки, и я только помахала на прощание затемненным окнам учебных классов.

До Эджина было два дня пути, и их я провела в компании нелюдимого кучера, обвешанного защитными амулетами, как деревце счастья – цветными лентами.

Это, впрочем, не слишком помогало ему чувствовать себя в безопасности, и от меня он старался держаться подальше. Застарелые следы от ожогов на шее без лишних слов объяснили его позицию. Я не могла его винить, но симпатией не прониклась.

Вдобавок за годы в школе я успела изрядно отвыкнуть от поездок в карете и их неизменного спутника: постоянной безжалостной тряски.