Вчера, после дождя…

Там он довольно быстро привык к почти новому для себя укладу жизни, нашёл друзей, увлекся местной кухней и открыл ресторане далеко от центра Москвы.

– Что тебе надо? – тепло поприветствовал Лиам брата после пяти лет разлуки, когда увидел его на пороге кабинета.

– Сегодня двадцать второго марта… – коротко ответил Виктор.

– Предлагаешь обняться и поплакать? – съязвил белобрысый, прищурившись на брата.

– Как минимум. Пять лет прошло, – в тон ему бросил Виктор.

Снова оба вспомнили кошмарные события, будто этот ужас был только вчера.

– Предлагаешь сделать вид, будто мы не виноваты в том, что мамы нет?! – рявкнул Лиам, с силой ударив кулаком в первое, что попалось на пути, – будто это не мы организовали ей путёвку «на тот свет»? Будто это не мы толкнули её в самый эпицентр ада?! – закипая в ответ, Виктор проводил взглядом летящий в стену так ни кстати зазвонивший мобильный. Бывший мобильный телефон.

– Лиам! – не выдержал Виктор, – я пролетел черт знает сколько километров! Из другой страны! Ради того, чтобы провести этот день с тобой! – он поймал отчаянный взгляд брата, – ты можешь сделать, как я: на время засунуть своё чувство вины куда подальше и провести этот день со мной в память о маме?! – его голос разорвал тишину кабинета, – без упреков, без ругани! Один гребаный день, Лиам!

Блондин обошёл стол и упал в мягкое кожаное кресло, закрыв рукой посеревшее лицо.

– Не могу.

Виктор обошел стол и встал напротив Лиама. В его бесцветном голосе угадывалось абсолютное понимание.

– Я тоже…

Но упорства Виктору было не занимать.

– Я хочу все исправить между нами, – Ламберт старший протянул руку брату. Тот помедлил немного…

– Всё не всё, а компания не отказалась бы от твоей помощи. Раз уж ты тут…. – Лиам пожал его руку в ответ, предлагая присесть в кресло напротив.

Оливия ворвалась в сырную лавку отца, опоздав на полчаса.

– Извини, извини, извини! – пропищала она, скидывая плащ, и одновременно быстро чмокая отца в щеку и отдавая приветствие их постоянной клиентке, мисс Такет. Женщина в ответ пристально уставилась на взъерошенную особу, а затем, наконец узнав Оливию, вскинула брови и дружелюбно запричитала что-то на своём стариковском.