Месторождение №3. Спящий дракон

Причем, похоже, неслабо укатавшие мою собаку: она не являлась встречать хозяйку только в том случае, если до этого несколько часов кряду носилась по стенам, не выпуская из зубов мяч, кость или незадачливого гостя.

Впрочем, еще на террасе стало понятно, что в своих предположениях я не права. Тайка не набегалась – она обожралась. И теперь дрыхла сытым пузом кверху, забравшись под садовый столик.

Пахло так, что я немедленно обзавидовалась.

– Беримир? Ты чего? Ты же ненавидишь готовить…

– Ненавижу, – с чувством подтвердил врач с кухни и звучно хлопнул дверцей духовки.

– Эй, я его честно разделал и приготовил маринад, – пробурчал ворох одеял на диване в зале и только потом изволил поздороваться.

А я наконец осознала, что застыла дура дурой посреди прихожей. И сумку уронила.

Пожалуй, удивительнее Беримира у плиты мог быть разве что Беримир, хамящий пациенту.

Кажется, Найден мог поздравить себя с чрезвычайно полезным новым другом. Но об этом я предпочла промолчать, тем более что меня гораздо больше волновал весьма животрепещущий вопрос:

– А кролик пах нормально?

– Вполне, – с легким удивлением отозвался Найден. – Он на дне лежал, его заморозило так, что я его насилу отодрал от ящика.

Я смущенно кашлянула и решила придержать подробности при себе. Кролика мне вручила Велислава – кажется, почти месяц назад: ее сестра увлекалась охотой, а готовить дичь считала удовольствием ниже среднего и большую часть своей добычи пристраивала по родственникам и знакомым. Я была втайне с ней солидарна, но перед кроликом в сметанном соусе пасовала даже моя нелюбовь к ведению домашнего хозяйства.

Только вот до возни с маринадами и соусами у меня никак не доходили руки…

– Тогда хорошо, – пожала плечами я.

– Верится уже с трудом, – чистосердечно признался Найден и высунул нос из-под одеяла. – С Тайкой все нормально? Я ей ливер скормил.

– Тайка – не показатель, – флегматично заметил Беримир, появляясь в зале. – Она способна сожрать что угодно, сколько угодно и когда угодно и попросить еще.

Я почувствовала себя уязвленной, будто говорили обо мне, а не о собаке, но возразить по существу было нечего.