Фамильное древо

Поэтому спорить с приказом королевского асессора было бессмысленно. Я объявила о предстоящей поездке, чем несказанно обрадовала тетушку Джейгор и перепугала кузину, мгновенно уверившуюся, что ее везут выходить замуж за принца. Старого. Аж тридцатилетнего, ужас какой.

– Вега! Поговори со своей кузиной! – воззвала леди Джейгор, отчаявшись достучаться до Джоаны самостоятельно.

Я вежливо улыбнулась и нанесла сокрушительный, невозможно циничный, совершенно недостойный леди удар:

– На бал приглашен баронет Сайерз.

Обе – и тетушка, и кузина – мигом залились краской. Тетушка – от возмущения, тотчас припомнив, как застала Джоану со старшим сыном баронета в одиночестве на затененном балконе. Кузина – просто от полноты чувств, припомнив, вероятно, то же самое.

– Джоана, надеюсь, ты осознаешь, что значит быть леди, и не уронишь своего достоинства, – холодно сказала тетушка, убедившись, что теперь кузину нужно уговаривать не столько ехать в Лиданг, сколько держать себя в руках.

Джоана потупилась, и стало совершенно очевидно, что слова здесь не помогут. Леди Джейгор даже задумалась, не стоит ли поехать вместо нее самой, но такой шанс выдать замуж сразу двух женщин из Семьи решила не упускать. В конце концов, если нахальный сын баронета отпугнет от Джоаны всех благопристойных женихов, можно попросить лорда Джейгора вызвать Сайерза для серьезного разговора и договориться о браке при условии, что мальчик сделает хорошую карьеру. Но лучше бы, конечно, очаровать графа Рейджа…

О партии для меня леди Джейгор волновалась куда меньше, и я предпочла промолчать, чтобы не привлекать к этому щекотливому вопросу лишнего внимания.

***

В прошлый мой визит, когда я приезжала на похороны маркиза Альгринна, Лиданг будто пытался меня подбодрить, напомнить, что жизнь продолжается, несмотря ни на что, и в ней по-прежнему есть красота и смысл. Тогда, в разгар Ясного сезона, над архипелагом сияло ласковое рыжевато-золотистое солнце, и его свет охотно играл в прибое и рассыпался бликами в горячих источниках.

Сейчас, когда светские условности вынудили снять траур, и отчего-то казалось, что этим я предаю память давно погибшего мужа, – Лиданг словно облачился в черное вместо меня: три дня назад извергся самый крупный вулкан архипелага, и в воздухе висел дым и горячая пыль, закрывая собой все небесные светила.