Когда нам будет 40 лет

И как смешно, ведь когда ему будет тридцать, он поймет, что старость это когда твои дети говорят «но в вашем веке все было иначе».

– Прости, – принц легко перегнулся через весь столик и поцеловал ее в губы. Их «хвост» наверное, уже с ума сошел, но большего они себе не позволяли, даже за закрытыми дверями номера в отеле.

Анна кончиками пальцев, почти невесомо, провела по перегородке его носа и как-то по особенному, не поддающемуся описанию улыбнулась, опустив взгляд. Смущенно? Господи, иногда она была настолько невинной!

Куроки минут десять разглядывал ее, словно завороженный, пытался запомнить каждую черточку ее лица, но постоянно останавливался на ее глазах, в которых сейчас играл смех.

Он словно сходил с ума, но это чрезмерно – эмоциональное состояние ему нравилось, придавало сил и идей.

– Мне понравился твой подарок, – Анна подняла свои карие глаза и посмотрела на принца. Эти моменты стали для нее привычными, но все же каждый раз, когда она касалась его руки, ей хотелось рассыпаться на несколько миллионов осколков счастья.

– Я рад, – уголки губ Куроки едва заметно дернулись вверх, но и этого хватило. – Посмотрим перед сном фильм?

Этот невинный со стороны вопрос порождал немного иные действия: они расположатся на разобранном гостиничном диване в темноте комнаты, освещенной одним лишь светом экрана телевизора. Ее голова будет покоиться на его плече, а их руки будут сплетены. Он осторожно будет вдыхать запах ее шампуня, от еще не высохших до конца волос и думать, что именно эта романтика достойна экранизации.

Фильм окончится и с некоторым сожалением он поцелует ее в висок, вот только она никуда не уйдет, устало улыбнувшись, удобнее уляжется на этом невообразимом диване и через несколько секунд уснет. А Куроки впервые почувствует себя по – настоящему счастливым, укрывая ее одеялом и осторожно укладываясь рядом, боясь разбудить ее.

Однажды он скажет, что это было самое идеальное свидание во всем мире, вот только посмеет это сказать лишь самому себе.

Она терпеть не могла такие дни: когда встаешь уже с головной болью. Точнее открываешь глаза и понимаешь, что передняя часть лица сосредотачивает в себе какую-то непонятную тяжесть, сдавливая в висках. Иногда такого не было месяцами и забывалась, словно ночной кошмар.

В такие «приступы» Анна была нервной, озлобленной, агрессивной и даже не старалась особо себя контролировать.