Когда нам будет 40 лет

А так она была обычной, не блистала неземной красотой, а по утрам, да еще в отвратительном настроении, методично выдавливала прыщи на своей мертвенно – белой коже. Но окружение, одурманенное прекрасной работой стилистов, не замечало ни ее нос чуть картошкой, ни маленького шрама у уха. Когда она чувствовала себя неотразимой – остальные чувствовали властность и тянулись к ней.

Но для нее самой все эти моменты казались сказкой и поэтому воображала, что она Белль, ждущая своего Чудовища, хоть иногда обращала все до наоборот.

– Мадемуазель, держите спину прямо. Да, так. О, не стоит делать такое измученное лицо, – всплеснул руками Франк, один из ее учителей, постоянно пытавшийся сделать из нее хотя бы отдаленное подобие настоящей леди. – А теперь легкая улыбка и «Уважаемые жители».

Они репетировали это в сотый раз – ее первое официальное одиночное выступление по телевидению в поддержку малоимущих семей. Все так просто и легко с виду, но постоянно что-то шло не так: то голос дрожал, то пропадала улыбка, то вылезал из небытия ужаснейший акцент из – за которого Альберт, стоявший за оператором, комично кривил лицо, закрывая руками уши.

– Вот так намного лучше, – хлопнул в ладони Франк, когда она закончила свою речь легким поклоном головы, что так умилял ее учителя. Анна посмотрела на Альберта, в ожидании одобрения и тот подошел к ней, положил руку на плечо и улыбнулся.

– Ты хорошо справляешься, – произнес князь Грепиль. – Я в свое время ругался как сапожник, когда записывали мое первое обращение.

– Это когда вы начали Первую мировую? – усмехнулась Анна, глядя на этого высокого чуть полноватого мужчину с широкими плечами.

– Нет, когда объявил, что горжусь своей невероятной шевелюрой, – засмеялся Альберт и потер свою залысину, образовавшуюся лет так двадцать назад.

Интересно, мама полюбила его за неунывающий характер или все – таки из – за расчета? С чего-то подумала девушка и резко покачала головой, дабы избавиться от этой ненужной мысли.

– Думаю, на сегодня мы закончим, – сказал Альберт, обращаясь к Франку, тот лишь слегка поклонился и продолжил обсуждать что-то со своим нервным ассистентом.

– Я знаю, что ты стараешься, – начал разговор Альберт, выводя ее из комнаты. – Просто ты слишком зажата и по тебе видно, что ты постоянно вспоминаешь правила и всю эту прочую чепуху.