Власть женщины сильней. I

Шагнув вперед, она опустилась на колени рядом с мужчинами, попыталась развернуть Перетти, уложить его на спину, понять, жив ли он. Охваченная смятением, Юлия почти не осознавала происходящее.

– Оставьте, синьора, – холодный решительный голос брата Иосифа разительно отличался от того, каким его уже слышала маркиза. В руке монаха тускло блеснуло лезвие кинжала ее супруга.

– Вы собираетесь убить его и оставить меня здесь с мертвым мужем и мертвым Папой?

Маркизе все-таки удалось сдвинуть тяжелое тело в сторону, и Перетти раскинулся на спине рядом с окровавленным телом маркиза.

– Дайте мне сделать то, зачем я пришел сюда, и мы уйдем вместе.

– Вам не стоит пачкать рук, – женщина не сдвинулась с места.

– Не вам беспокоиться об их чистоте. Отойдите, синьора. Лучше вот, – монах поставил на стол, чудом оставшийся стоять в разгромленном кабинете, пузырек с темной жидкостью, – выпейте, чтобы нейтрализовать яд.

– Нет, – коротко ответила Юлия, лишь проводив взглядом флакон, принесенный монахом. – Перетти я вам не отдам, он мне еще нужен.

Он должен отдать сына, а потом он умрет. Но я сделаю это сама.

– Поздно. Теперь уже решать не вам. Отойдите. Или я оставлю здесь еще и ваше тело.

Брат Иосиф говорил ровным спокойным голосом, вот только от этого спокойствия веяло могильным холодом.

– Вы предоставили мне случай. Так воспользуйтесь же моей благодарностью, – он взглядом указал на противоядие, – и не мешайте.

Иезуит, не скрывая намерений, шагнул к распростертому на полу Папе.

Следующее его движение остановил звонкий детский голос:

– Кто вы?

Юлия, сразу забыв про монаха, про Перетти и вообще про все, обернулась на голос:

– Бенвенуто?!

В студиоло Сикста на пороге неприметной двери, открывшейся возле камина, стоял мальчик в лиловой епископской сутане. Серьезные черные глаза осмотрели царящий в кабинете беспорядок и наткнулись на бесчувственную фигуру в белом. Первым порывом было подбежать к человеку, знакомое лицо которого сейчас было таким чужим и безжизненным.

Но стоящий рядом со Святым Отцом монах пугал мальчика. Бенвенуто ди Менголли монсеньор Монтальто, до недавнего времени племянник, а со вчерашнего дня – сын Феличе Перетти, замер у самого выхода. Вот теперь челюсти брата Иосифа двинулись, выдавая его истинные чувства. Он развернулся к ребенку, забыв, что сжимает в руке кинжал. Глаза Бенвенуто расширились от ужаса.

– Нет! – закричала Юлия. – Бенвенуто, уходи.

Он непременно убежал бы обратно, если бы мог.