Любовь вопреки

 – Какой четвёртый день? Разве свадьба не вчера была? Какое число сегодня?

– Так двадцать шестое сегодня, Прошенька. Именины ваши… Ох, зверь этот Рязанов, вон как вас разукрасил, взглянуть страшно, – сквозь слёзы говорила Акулина.

– Ну-ка, принеси мне зеркало! – велел Прохор.

– Да ни к чему, Прошенька…

– Неси, говорю! – повысил голос Прохор и вновь сморщился от острой боли.

Акулина вздохнула и вскоре вернулась с большим зеркалом в серебряной оправе. Прохор взял его и, поднеся к лицу, взглянул на своё отражение.

Да, конечно, страшное зрелище! Лицо – один сплошной синяк, глаза еле видно, нос распух. Прохор осторожно дотронулся до него пальцем. Болит, но вроде не сломан. В таком виде месяц из дому не высунешься.

– Прошенька, сынок, ты зачем поднялся?! – в гостиную вошла Анна Николаевна, поправляя выбившиеся из причёски волосы. – Акулина, ты зачем ему позволила?

– Я сам! Всё в порядке со мной! – упрямился Прохор. – Где отец?

– По делам уехал. Проша, пойдём, ляжешь, мой дорогой.

Прохор не стал сопротивляться, тем более голова снова закружилась. Мать и Акулина помогли ему дойти до постели, и он с облегчением опустился на мягкие подушки.

– Мама, что Катька всё-таки стала женой Рязанова? – не удержался Прохор.

– Господи, еле жив из-за неё, змеи подколодной, остался! И опять про неё начал! Да пойми – не нужен ты ей! Вон она сегодня на тройке со своим мужем катается да хохочет, стерва этакая. А ты лежишь тут в свои именины вместо того, чтобы тоже где-нибудь красоваться.

Ещё, слава Богу, жив остался! Доктор сказал, что внутренних повреждений нет. Голова только кружиться долго будет – сотрясение у тебя, Прошенька…

– Доктор приходил? – изумился Прохор. – Ничего не помню. Последнее, что стоит перед глазами – перекошенная от злости морда Рязанова.

Анна Николаевна рассказала, что разъярённый Рязанов избил Прохора до полусмерти, его еле оттащили от парня Фёдор Воронов да другие подоспевшие гости. Фёдор же и помог Тихону довезти Прохора до дому.

– Урядник приезжал.

Говорил, что жалобу надобно тебе написать на Рязанова-то. Но Андрей и слушать не захотел. Он сам, говорит, первый на рожон полез, драку затеял. Значит, сам и виноват. И отправил урядника восвояси, – со вздохом закончила мать.

– Ну и правильно, – кивнул Прохор. – Нечего полицию впутывать. А с Рязановым я сам когда-нибудь поквитаюсь, враги мы теперь на всю оставшуюся жизнь…

– Да замолчи ты, ради Бога! – замахала на сына руками Анна Николаевна.