Акакий, дачный домовой

К колыбельке подошла молодуха. Впрочем, сейчас назвать её так у Акакия язык бы не повернулся. До молодых дородных крестьянских девок, про которых можно было сказать «кровь с молоком», матери младенчика было далеко. Она была явно старше, чем обычная деревенская деваха, выкармливающая первенца. На лицо вроде симпатичная, но какая-то слишком уж худосочная и бледная.

«Неужто чахоточная?» – подумал он. Акакий видел такое пару веков тому назад в своей деревне, – обычно именно так выглядели домочадцы дворянского семейства, изредка выбиравшиеся из столицы в своё родовое имение.

Одета хозяйка была в лёгкие простые мужского кроя широкие штаны и рубаху с чужого плеча, – «Ну, точно погорельцы!», – но не босая, а в лёгкой странной обувке, больше напоминающей просто подошву с тонкими ремешками поверх пальцев.

Нахмуренный лоб пересекала морщинка, выдавая тяжёлые думы. Выражение лица было сердитым и озабоченным, а складка на лбу и напряжённый взгляд делали лицо почти старым и каким-то очень уставшим.

Хозяйка скорым шагом подошла к колыбельке. Увидев, что ребятёнок уже проснулся и радостно загулил при виде неё, улыбнулась. Морщинка тут же исчезла, разгладив высокий лоб. Мягкая улыбка преобразила лицо, сделав его значительно моложе и миловиднее.

Только сейчас Акакий вдруг почувствовал мягкое, исходящее от молодухи тепло, незаметное людям, но всегда подсознательно ощущаемое ими, – от которого всем поблизости становится хорошо и радостно на душе, – и за которое домовые особенно любили крестьянские дома с крепкими и ладными семьями.

Потерянного Акакия накрыло почти забытым, стремительно наполняющим его ощущением благодатного человеческого тепла. Только тут ему, наконец, немного полегчало.

«Ну хоть настоящая МАТЬ, слава всем небожителям и Велесу! – выдохнул он, – Быть может, всё и в самом деле не так плохо? А ежели мужик с руками, так, глядишь, и нормальный дом с печью справит… Всё ж таки, что это с ними приключилось? И где это я?»

Убедившись, что мать дитяти, как и большинство людей, его совершенно не замечает, Акакий решил продолжить осмотр снаружи, тем более что младенчик теперь был под присмотром.

Озадаченный домовой вышел из тяжёлых ворот и огляделся. Была середина лета, по времени около полудня. Высокое солнце припекало, и на дворе было очень жарко.

Прямо перед Акакием открывалась небольшая ровная зелёная поляна с очень короткой травой, – такие поляны бывают на опушках леса, где регулярно выпасают скот.