Я радость

Я знаю, что Лара все равно со мной не согласна, но думаю, она просто не была на моем месте.

Я радость, тихая, светлая, я свет, я любовь. Я люблю своего отца, он идеальный объект для любви и для того, чтобы тренироваться в умении прощать. Так что, конечно, я его люблю, пусть у него все будет хорошо.

За несколько дней до Нового года я пришла в Ромин таунхаус и обнаружила тот же кавардак, что был в день моего рождения, только ко всем перевернутым и перемешанным между собой вещам добавилась еще одна нагоняющая тоску деталь: было разбито все, что могло быть разбито.

Пока я горестно оглядывалась вокруг и прикидывала, сколько уйдет времени на уборку этого бедлама, из спальни вышел Рома и стал быстро спускаться по лестнице. Против обыкновения на нем в этот день были надеты костюм и белая рубашка, расстегнутая у ворота, которые однако шли ему не меньше, чем рваные джинсы.

– Ты здесь больше не работаешь, – сказал он, увидев меня. – Сколько я тебе должен?

Я сказала.

Достав из внутреннего кармана бумажник, он отсчитал нужную сумму и передал мне.

– И еще столько же в качестве компенсации за срочность увольнения, – добавила я вдруг.

Он смерил меня взглядом, потом снова полез за деньгами и выдал мне половину того, что я запросила.

Что ж, и на этом спасибо.

– А как же Тиша? – спросила я.

– Эта сука здесь больше не живет.

По дороге домой я снова почувствовала, как заныла нога.

Только этого и не хватало, безнадежно подумала я.

Снова крема, мази, витамины, частые пробуждения ночью, вынужденное безделье днем. Радует только то, что на этот раз нога болит не так сильно, но я все равно заметно хромаю и не решаюсь выходить на улицу.

Хотя это как посмотреть, хорошо это или не очень.

Когда денежные запасы не пополняются, кажется, что они начинают убывать даже быстрее, чем ты их тратишь. Опять настала пора платить взносы по кредиту, и я в который раз подумала, что или надо срочно искать новую работу или, пока у меня не отобрали мое имущество за неуплату, завязывать со всем этим.