Я радость

– Конечно, меня несколько смущает, что мне придется выступать в роли твоего работодателя, но с другой стороны, мы же с тобой взрослые люди, и грош нам цена, если мы не сможем договориться. Ведь так?

Вдруг в прихожей раздался шум, отчего кот, до этого спокойно сидевший у меня на коленях, опрометью сорвался с места и задрав хвост кинулся в сторону, откуда доносились звуки. В следующую секунду раздался раскатистый бас:

– Где ты, моя сладкая вишенка?… Сеня, Сеня, оставь кота в покое! Иди помой руки и переоденься, сейчас будем обедать.

Олег, опять ты бросил свою сумку в проходе?

– Не сумку, а рюкзак! – ответили ему подростковым фальцетом.

– Убери сейчас же!

Бас грохотал уже где-то совсем близко, и наконец показался его владелец – муж Оли Виктор. Когда-то он был очень красивым молодым человеком, но со временем его привлекательность затерлась, как вещь, которой никогда не пользуются, и сейчас Оля казалась и моложе, и живее его, хотя на самом деле они были ровесниками.

– Привет, мой волшебный пузыречек, – пророкотал он, наклоняясь к Оле и целуя ее в лоб.

– Витя, – кинув на него быстрый взгляд, с возмущением отозвалась она, – я же просила тебя, не надевать больше эти джинсы, они же протерлись до дыр!

– Ну прости, милая, больше не буду, – отозвался он, легко проведя рукой по ее спине. Оля тут же заулыбалась.

И вот так уже пятнадцать лет. Каждый раз смотрю на них и поражаюсь, как они умудряются сохранять то, чего у некоторых не хватает и на первый год совместной жизни.

– Кого я вижу!

О, бедные мои перепонки.

– Витя, перестань кричать! Ты же дома.

Оля встала и принялась собирать к обеду. Снова зазвонил телефон, и она взяла трубку.

– Даша, дорогая, какими судьбами? – спросил Виктор. Он как будто не обратил внимания на женин оклик, но стал говорить тише. – Не видел тебя сто лет! Где ты сейчас? Чем занимаешься? Давно пора было уходить от этих…

В его кармане тоже завибрировала трубка, и ему пришлось отвлечься, чтобы ответить на вызов.

Проскальзывая по гладкому ламинату, кот, ценой великого напряжения всех своих кошачьих сил избежав столкновения с дверным косяком и с трудом вписавшись в поворот, пулей пронесся по коридору и в панике шмыгнул под скамью, на которой я сидела. Следом за ним на пороге кухни показался светловолосый мальчуган лет пяти, который недолго думая, встал на коленки и тоже пополз под лавку. В какой-то из соседних комнат телевизор громко запел голосом Ляписа Трубецкого.