Участь Агасфера. Мистические рассказы

Ночами стоны, плачи, голоса разные, вещи оказывались не на своих местах. Дальше – больше. Один за другим заболевали жильцы, скорая каждый день приезжала. За год четверых схоронили…

– От чего умирали?

– Вовка из пятой выпивал, он первым умер. Никто тогда не удивился. За ним старуха Ивановна из восьмой, опять-таки, девятый десяток. А когда сноха Терентьевых скончалась, вроде бы от пневмонии, молодая девка, двадцать пять всего исполнилось, а за ней и Гришка Семенов, сорокалетний дальнобойщик умер от остановки сердца, народ стал потихоньку съезжать из дома.

– Вы же говорили, что расселили?

– Расселили, в июне еще, выдали всем по квартире. А дом должны в октябре снести.

– Как в октябре? Мы заплатили за полгода.

– Это ты с Григорьевыми решай. Не спускай им, сынок. Договор-то заключили?

– Заключили.

– Вот пригрози им судом, ишь, что выдумали. Ладно, ребятки, вы уж постарайтесь уехать быстрее.

– А как же старуха? – не выдержал Кирилл, заметив светлую тень в окне второго этажа.

– Да шут ее знает, ведьму…

Дверь в квартиру распахнулась, стоило молодым людям приблизиться к ней.

– Как? Ты даже не достал ключ!

– Что тут случилось? – вскрикнул Кирилл.

Вещи в беспорядке валялись на полу.

– Давай быстрее отсюда, – Максим бросился собирать все в сумку.

Кирилл в квартиру больше не вернулся. Ему удалось договориться о комнате в общежитии. Григорьевы вернули деньги за аренду жилья. В апреле злосчастный дом, наконец, снесли. Куда делась старая Федора никто так и не узнал.

Тайна Федоры

Ветшает дом, куда привез ее Спиридоша, гулок, пуст – ни смеха, ни плача… живых. Только тени, бесконечные тени, ни минуты покоя. Это другие не видят, она же полторы сотни лет окружена фантомами памяти. Все больше хотелось уйти, раствориться в пустоте, перестать быть, но она знала, что рассыплется вместе с домом. Наказание и спасение.

«Грунечка, Грунечка», – фигура мамы возникает всегда неожиданно. И вот она уже не в пыльной квартире, а бежит по узкой тропке, а вокруг нее самый настоящий лес из травы.

«Грунечка», – звучит строже. Она остановилась, в горле сразу запершило от влажной горечи, посмотрела на мать, пытаясь по рисунку светлых черточек-морщин на загорелом лице угадать, сильно ли та на нее сердится, но прочла не осуждение, а испуг и сразу же увидела огромную тень перед собой. Обернулась, вскрикнула и бросилась в росистые заросли.