Шустрая Кэт

– А дяденька магистр не подозревает, кому он понадобиться мог? – откинулась я на спинку стула.

– Дяденька магистр, – передразнил он меня, – даже не подозревает, кому мог понадобиться его медальон.

Врёт. Пяткой чую, что врёт. Но говорить об этом не буду. Пусть думает, что верю ему на слово.

– Но обрати внимание на преподавательский состав. Не думаю, что студенты имеют хоть малейшее представление о том, что собой представляет Артефакт Ролдена.

Вот и узнала хоть, что за вещицу увела.

– Сэм не говорил, мужик или баба заказчик? – спросила я, проникнувшись всей глубиной ямы, в которую свалилась.

– Мужчина или женщина, – поправил меня магистр Волен. – Мне неизвестно. Но у меня ж ты есть. Вот и выяснишь, кому там жить надоело в Академии.

– Всенепременно, – ляпнула я, совершенно не желая продолжать сей лишающий всякой надежды на хоть какое-то будущее разговор.

* * *

– Дяденька магистр Волен, – взвыла я, понимая, что от этих закарлючек уже в глазах рябит.

За неделю в доме мага я уже успела возненавидеть его, его дурацкую идею, мисс Маргарет, что обучала меня правилам этикета, эту чёртову библиотеку… Помянуть самыми недобрыми словами Трёхглазого Сэма, медальон и собственную алчность. Раз сто пожалеть себя. Вру. Больше.

– В гробу отдыхать будешь, – обрадовали меня. – И не припомню, чтобы в моём семейном древе значилась Шустрая Кэт. Потому никакой я тебе не дяденька, а магистр Абрахам Волен.

– Черти б тебя забрали, – буркнула я и тут же, миленько улыбнувшись, добавила: – Магистр Абрахам Волен.

Маг покачал головой и тяжело вздохнул.

– Эд, принеси нам чай с мёдом, – приказал он, даже не поворачивая головы.

Молчаливая статуя у двери, именуемая герром Эдом, сдвинулась с места и поспешила исполнить указания.

– Не любит он меня, – изрекла я, когда в библиотеке остались только мы вдвоём и мудрость, столетиями собираемая предками Волена.

– А за что тебя любить? – вполне резонно заметил магистр. – Представь, что он видел и слышал от тебя за всю неделю твоего пребывания в моём доме. Хамишь, дерзишь. От своего жаргончика никак не избавишься. Он, между прочим, натура с тонкой душевной организацией. К подобному поведению юных девушек не привычная.