Пропавшая невеста

Словно что-то внутри меня отзывалось на непогоду, пробегало по венам, случалось в виски. А следом обычно раскалялась печать.

И время словно поворачивало вспять. Неприятные, болезненные воспоминания возвращали меня в тот день, когда мы прибыли в монастырь святой Патриции.

Ирен – совсем юная, но с таким лицом, словно готова была в любой момент броситься на того, кто причинит вред. Не ей. Мне. И как ни странно, эта ее стойкость, решительность все это время придавала мне сил. Напоминала, какой следует быть мне, чтобы зваться дочерью своего народа.

Дочерью своих родителей.

А дальше – сухонький, с тонкими пальцами старичок и его белые глаза с черными, словно горошек черного перца, зрачками.

Полутемная комната. Горячая ладонь сестры, удерживающая меня от паники и придающая сил.

– Какая сила… – трещит голос старика-мага. Его тонкие пальцы впиваются в мой подбородок. – Такая мощь! Жаль. Из тебя бы получился сильнейший маг, деточка. Жаль, что ты родилась не там и не в то время.

Мне даже послышалось в его голосе сочувствие.

И я глупо понадеялась, что с нами больше ничего не случится.

Но…

Дальше была боль, сводящая с ума. И, очнувшись, я узнала, что более никогда не буду магом. Что кровь моя хранит дар только для того, чтобы передать потомкам. И мой священный долг, которым я должна искупить преступление моих предков – передать свою магию сыновьям человеческих лордов.

Тогда я не чувствовала утраты. Мои способности еще дремали. Магия у крайнийцев в принципе просыпалась достаточно поздно.

Потому я не понимала, насколько ужасный ритуал провели над нами.

Хуже пришлось Ирлиен. Порой мне казалось, что она ходит по краю этого мира, и предки уже раскрыли объятья, чтобы встретить еще одну из своего рода. И с одной стороны, я всегда знала, что рано или поздно мы все переступим эту черту, все уйдем в мир наших предков, чтобы жить с ними вечно и хранить наших потомков. Но… я не могла представить себе, как быть и что делать, когда не станет Ирлиен.

Слава духам, сестра очнулась.

Хотя я не могу сказать, что она была прежней. Из нее словно вытянули что-то жизненно важное. То, что делало ее той Ирен, которую я знала. Она более не была мягкой, не умела прощать и больше никогда не делилась со мой сокровенными тайнами.

Очередное урчание грома, прокатившееся словно по крышам соседних домов, вырвало меня из раздумий и болезненных воспоминаний. И снова это проклятое жжение.

Я невольно закусила губу и облокотилась на прилавок.