Песочный трон

– Нэнси!

Тучная Нэнси, с большим трудом перенёсшая тяготы пути в столицу, едва волочила ноги до выделенных её госпоже покоев. Однако стоило Эрри обратиться к ней, тут же подобралась.

– Да, госпожа.

Это наедине она могла позволить себе говорить с Эрвианной, как с маленькой девочкой, няней, а после и воспитательницей которой стала много лет тому назад. При леди Валении она строго соблюдала все правила и приличия, потому тут же согнула спину, как бы тяжело ей это ни далось.

– Позови моих служанок и можешь быть свободна на сегодня, – проявила снисхождение Эрвианна, поймав благодарную усталую улыбку Нэнси.

– Одну минуту, госпожа, – сказала она, поставив шкатулку с драгоценностями на столик у кушетки и, отвесив ещё один быстрый поклон, выскользнула в дверь.

– Оставь меня, мама. Я слишком устала, чтобы сейчас мыслить здраво. Но вечером с радостью выслушаю все твои наставления ещё раз.

– Вечером ты должна будешь преклонить колени перед королевской четой…

– Знаю. И для этого мне понадобится гораздо больше сил, чем ты себе можешь представить.

Валения поморщилась, но спорить дальше не стала.

– Отдыхай, дорогая, – сказала она, покидая покои дочери и направляясь в свои, что были её вторым домом уже несколько десятилетий.

Сиятельная герцогиня де Байе откинулась на спинку кушетки и прикрыла глаза. Но и это не помогло. Стало только хуже. Оградившись от реальности, она как наяву переживала события двухлетней давности.

…Вистер, сидящий в кресле напротив.

Чуть постаревший с последней их встречи, но такой же немногословный и жёсткий.

Таким ли должен быть правитель страны, разодранной внутриусобными распрями?

Он никогда не был красив. Крючковатый нос с заметной горбинкой, узкие чёрные глаза и проседь в тёмных волосах. Острый, как сталь, взгляд и упрямая линия губ. И даже едва заметная щетина и тёмные круги под глазами от частого недосыпа. Изрезанные шрамами руки, шелестящие по подлокотникам кресла жёсткими мозолями.

Хмурился и всё время вертел кольца, которые едва несколько дней как стал носить.

– Ты смиришься, Эрвианна, – жёсткий тон, грубые слова. Непреклонность. Ещё вчера он так же отдавал приказы на поле боя. – Или взойдёшь на плаху вместе с мужем.

Не стоило сомневаться, что так оно и будет.