Парадокс Соломона

Гармония и чёткость линий зданий завораживает. Дух захватывает. Пресловутые бабочки трепещут не в животе, а в районе сердца. Здесь хочется смотреть вверх, находить новое в знакомых строениях, удивляться простору, дальновидности Петра…

– Куда прёшь, корова? Гляди по сторонам, а не рот открывай! – неопрятный и небритый человек толкнул меня локтем в бок.

– Пру в коровник, дядя. А ты не Демьян Бедный, мужик вредный?

– Не-е-т, – оторопел бомжеватый тип. Затем сглотнул и быстро пошёл вперёд, покрутив пальцем у виска.

Иди-иди, жертва урбанизации. Отомстил за «козлов». Счёт: один – один.

Захожу в метро радостная, предчувствуя развлечение. Охранник посчитал мою широкую улыбку подозрительной и предложил пройти на досмотр. В рюкзаке мышь повесилась, но его это не интересует. Шутить с ним я не буду, себе дороже выйдет. Знакомый вёз железную мыльницу, просветили рюкзак – он просветил проверяющего: это гигиенический передатчик – держали два часа.

Подъехал поезд. Захожу в вагон. Вот где палата №6, в хорошем смысле! Какие лица! Что ни человек, то интересная личность! Подсаживаюсь к бабуле.

Розовые брюки, розовая курточка, розовая шапочка, белые кроссовки – как это по-питерски! Она поднимает голову, шевеля губами, недоумённо смотрит на рекламу «ДостАевский – доставим еду!» Замечаю кадык – в розовом прикиде дед!

– Здравствуйте! Вы не на семинар по мямлизму направляетесь? – по-доброму обращаюсь к стильному старичку.

– Это тебе туда прямая дорога, деточка! – басит дед. – Мямлишь тут, блогерша неполноценная.

Пранк не удался. Готовиться надо, а не устраивать шоу «Импровизация»:

– Нет, дедушка, я не блогер.

– Иди с богом, бабушка, – он достал дорогой телефон. Мне на такой работать года два. Грустновато. Гнусновато. Стыдновато. Я пытаюсь плыть, господин редактор. А роль-то явно не моя. Ерунду какую-то несу. А дед – молодец! Хоть и розовый.

Перескакиваю в другой вагон, оглядываюсь. В центре внимания публики белобрысый, красномордый парень, который уже успел принять на грудь, обойдя комендантский режим, купил где-то до 11 часов.

Настроение у него хорошее, представляет себя, видно, неотразимым, ловелас потрёпанный. Склонился к соседке, шепчет что-то. Польщённая вниманием девица демонстративно хохочет, потом краснеет, бледнеет и, схватив рюкзак, на остановке внезапно срывается с места.

Выпивоху это не смущает. Он поворачивается к соседу, прыщеватому очкарику, оценивает, наклоняется, начинает что-то говорить прямо в ухо. Наивный.