Вита больше не дольче

Бабушка засуетилась, но брат остановил её:

– Мария, мы в дом не пойдём… наследим тебе. Только что из полей, – дядя Миша махнул рукой куда-то в сторону Красногорска, – накрой нам, по-быстренькому, в саду.

– Мишенька, окрошка только готова. Ничего больше…

– Окрошка? Прекра-а-асно! Сто лет не ел окрошки!

Дядя Миша присел передо мной на корточки. От него тонко, приятно пахло табаком, одеколоном, тёплым хлопком чистой рубашки:

– Как звать тебя, девочка?

– Ева.

Дядя протянул конфету. Дед за спиной еле заметно кивнул, и я взяла, вежливо поблагодарив.

Белокурые кудри, которыми в избытке я была одарена в раннем детстве, пышное платьице с рукавами-фонариками и стеснительная улыбка – действовали на всех взрослых одинаково: меня тут же брали на руки.

Следующие полчаса я сидела на коленях у дяди Миши и из его тарелки ела окрошку. Бабушка пыталась безуспешно отодрать от высокого гостя прилипчивое дитя. Но дядя не давал:

– Пусть ест, Мария. Она мне тоже внучка. Кушай, мой ангел.

На прощанье дядя Миша, всё же, зашёл в дом. Он стоял на веранде, прикрыв за собой дверь. Я любопытным зверьком вертелась под ногами. Из внутреннего кармана пиджака дядя Миша вынул внушительную пачку денег и протянул сестре:

– Не отказывайся, Маша. Ты знаешь, мне много не надо. Я один, а у тебя – семья.

– Ангел-Хранитель, ты, Миша, – лепетала в слезах бабушка, – это же твой дом. Если бы не ты, ничего бы у нас не было.

Дядя Миша ласково обнял сестру и поцеловал в седеющий висок:

– Пустяки, – и добавил, нагнувшись ко мне, – хочешь, Ева, я буду твоим Ангелом-Хранителем?

– Хочу, – убеждённо кивнула я головой.

– В следующий раз подарю тебе куклу. Немецкую. Хочешь?

– Она умеет говорить по-немецки? – спросила я серьёзно.

Дядя Миша громко рассмеялся и вышел за дверь.

Дед оглянулся на Марию. Смял каблуком сапога окурок «Герцеговины Флор» и пошёл вслед за шурином. Никогда я не видела в его лице такой отрешённости и пустоты.

– Мама, а у меня теперь есть Ангел-Хранитель, – сообщила я гордо в Москве.

– Да? – равнодушно посмотрела мама и пошла на кухню курить.

– Дядя Миша спустился к нам, и мы вместе с дедушкой и бабушкой ели окрошку, – прокричала я в закрытую дверь.

– Ела окрошку? Разве ты любишь квас? – удивлённое мамино лицо выглянуло в широкую щель, и из кухни вкусно пахнуло «Союз-Аполлоном».

– Люблю.

– И дед ел вместе в вами?

– Ел, только молчал всё время.