Нельзя (не) любить

Ковылял на одной ноге, за Мирославу держался. Он в момент нашей свадьбы в аварию попал, вот тогда правда и всплыла, когда ему переливание потребовалось. И он конечно ее не отпустил. Глупо было надеяться. Да и она не особо ко мне рвалась. И, наверное, случись это позже я бы поборолся, а тогда я дал им жить. Подписал все необходимые бумаги и уехал в Канаду в хоккей играть.

Это потом я взялся за бизнес отца, потому что тот плох стал, а я единственный наследник. Обязательства мать их.

– Вам кофе сделать, мужчина? – неформальная бариста меня уже третий раз спрашивает, но я отворачиваюсь.

– Нет, спасибо.

Я не пил капучино много лет, так же много, как не видел эту пару. Бывшую жену и бывшего лучшего друга.

Все их звонки и попытки встретится напрочь игнорировал. Закрыл ту страницу и выбросил книгу.

Но каждый раз, прилетая в Россию я боюсь найти ту книгу, заглянуть туда, куда нельзя.

Ингрид звонит перед самым вылетом, интересуется как съездил, нашел ли то, что искал.

Нет и не буду искать. Глупо было.

Я отвечаю почти без эмоций, а сам думаю, может и правда жениться на ней. По крайней мере когда состарюсь она никуда не денется, слишком сильны в ней те же порывы к заботе, как и у матери моей. Даже о муже, который гуляет. Мать к отцу вернулась, когда тот с раком слег. И ухаживала до последнего. Сделала бы это одна из тех шлюх, которых он подарками задаривал, да вряд ли.

Я ожидал, когда войду в вип зону для первого класса, когда меня откликнули.

Мою фамилию и имя знали в Европе.

Но в России меня никто не знает, кроме случайных знакомых, которых я не видел двадцать лет.

Если только. Нет. Бред. Нельзя на такой большой территории получить от судьбы удар. Выстрел из прошлого. Но чем ближе раздавался голос, тем острее я хотел рвануть вперед.

И тут же себя ругаю. Что я как пацан.

– Ник! Господи! Думала не ты. Как же я рада! – буквально налетает на меня и к себе прижимает. А я запах ее ловлю, пытаюсь прочувствовать что-то. Но сердце, только что рвавшееся от страха их груди успокаивается, а руки спокойно ее отстраняют, даже не желая не отпускать.

– Ты изменился. На самом деле кажется возраст тебе к лицу. И плечи шире стали, волосы потемнели. И вообще.