Нельзя (не) любить

– А ты циничен. – Не обижайся. Не обижайся Настя. Он всего лишь судит со своей колокольни.

– Мне много лет, Малыш. В этом возрасте не циничны только аутисты.

Ладно, в конце концов, и недостатки у него должны быть.

– У меня мама не такая.

– Я рад, что ты тоже сохранишь свою чудесную веру в лучшее, – щелкает он меня по носу и подводит к своей новенькой машине. Открывает дверь. – Ну что? Едем обедать? Отмечать твою сдачу экзаменов, я полагаю. Ведь из-за меня ты осталась без праздника.

– Думаю, ты сможешь создать не просто праздник, а сказку.

– Думаешь, я принц?

Глава 4. Настя

– Мне хочется в это верить, – беру его за лацканы пиджака и тяну на себя, целую, сама толкаясь языком ему в рот, ощущая, как меня затягивает все глубже. Он не идеальный. Он такой, какой есть. И даже циничность будоражит, ведь это значит, что он сможет научить этому и меня.

Может быть, я тогда дам понять родителям, что давно уже не ребенок.

– Я, скорее, дракон, который хочет сжечь тебя.

– Тогда мне остается только сгорать и получать удовольствие.

– Хорошая девочка. – Он садится за руль, и мы выезжаем на проезжую часть. Я снова и снова задаю ему вопросы.

– А в каком городе? А кто твои родители? А есть браться и сестры? А в чем заключается твой бизнес.

– Можно подумать, ты решила взять у меня интервью.

– Мне же интересно.

– Не сомневаюсь. Но давай сначала пообедаем. С утра крошки не держал во рту.

– А я думала, что сегодня твой обед я. – И откуда во мне это желание пофлиртовать.

– Ты десерт. – Его рука случайно задевает мое бедро, а взгляд скользит по груди, перетянутой ремнем.

– Как пироженка? Знаешь, такая воздушная.

– Не-ет. – Теперь он даже не стесняется. Его пальцы поглаживают бедро, и я невольно раздвигаю их в стороны, словно пытаясь остудить тот жар, что меня охватывает. – Ты как мороженое в кляре.

– Что? – задыхаюсь от его голоса, от его рук, что смело сжимают коленку.

– Есть такой десерт. Шарик мороженого обворачивают сладким тестом и кидают в фритюр. Сначала ты пробуешь корочку, хрустящую, чуть солоноватую, но стоит надкусить, как мороженое буквально тает на языке.

Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на то, как двигаются его губы, как звучит его голос. Если таким голосом змей соблазнял Еву, тогда понятно, почему она лишилась рая. Любая бы лишилась.