Игры Стражей

Парень, собрав нехитрые пожитки, был вынужден уйти из дома и снять угол.

Иногда выручала София, радостно распахивающая дверь своего жилища и собственное сердце. Но Кирилл не спешил окончательно перебраться к ней. Маленькая однокомнатная квартира в Новогиреево была для него личным островком свободы, давала возможность выбора, потеряв который, Кирилл не смог бы стоять на земле не шатаясь, просто разучился бы ходить.

А Софии нужна была семья. Он чувствовал это, читал по глазам. По ее нежным плавным прикосновениям.

Она думала о ребенке. Подойдя к тридцатипятилетнему рубежу, занервничала, заметалась. Ему же, юнцу, напротив, мечталось о спокойной вольготной жизни, о заботливой маме, которую он потерял так неожиданно.

Кирилл гнал грустные мысли, отказывался верить, что отношения с Софией пришли к логическому завершению. Но постепенно начал понимать: пора набраться мужества и сказать, что не сможет осуществить ее заветную мечту о семейном очаге, что не готов взять на себя ответственность за новую человеческую жизнь.

Однако, будучи врожденным трусом, он просто молчал и ждал случая.

Первый звоночек прозвучал в октябре 2010 года. Предвестник перемен, так сказать.

Денис Каплан, однокашник по Гнесинке, сделал Кириллу неожиданное предложение – свалить за бугор. Сначала по рабочей визе, потом приглядеться и зацепиться.

Появилась достойная вакансия для музыкального дуэта в «Царской Охоте», одном из раскрученных русских ресторанов в Париже. Искали молодого, не особо амбициозного пианиста с вокальным сопровождением.

Предпочтение отдавалось нетрадиционным представителям мужского пола в возрасте до тридцати. Идеальное попадание.

– Мой голос, твои волшебные пальчики… Кира, такой шанс выпадает единственный раз! А насчет ориентации – прикинемся. Хотя я всегда не прочь.

Ответ требовалось дать в течение месяца.

Кирилл согласился сразу, как только вообразил перспективы. Смалодушничал, утаил решение от Софии. Откладывал главный разговор, ожидая подтверждения от работодателя из-за рубежа.

Мало ли что… Мучился сомнениями и угрызениями совести каждый раз, когда ложился с ней в постель.

Ждал случая. Ждал знака свыше.

И вскоре дождался.

Выйдя из взорванного аэропорта, полубезумный, оглушенный, но твердящий как заклинание слово «Свободен!», он первым делом обратился в полицию с заявлением о потере паспорта.

«Нет ничего проще, малыш, чем начать новую жизнь, всего лишь сменив имя. Запомни это».