Путешествие в мир ба-цзы. Огонь. Начало

Собака на своих коротеньких лапках едва поспевала за ней.

Вовка удивлённо смотрел им вслед и думал: «Кто ты такая и как залетела в наш мир?»

Глава 3.

– Ба, Наташка книгу просила. Дай, пожалуйста, – лихо попросил Володька, на полном ходу залетая в комнату, едва успев поймать навернувшийся бордовый торшер с бархатными нитями на абажуре.

– Аккуратнее, бежишь, как оголтелый, – строго сказала бабушка. – У нас, Смирновых, дуралеев в роду не было.

– Значит я буду первый, – широко улыбнулся Вовка и обняв старушку, крепко поцеловал её в щёку.

– Какую? – вскинула брови Валерия Брониславовна.

– Она сказала, что ты знаешь какую, – развёл руками парень и провёл пальцами по голове, взлохматив волосы.

– Месяц Змеи идеален для первого знакомства, Огонь силён. Давно пора, – забормотала пожилая женщина и подъехала на инвалидной коляске к старинному книжному шкафу.

– Какой ещё змеи? – оторопел Володька.

– Водной. Скоро Лошадь Деревянная вступит в свои права.

– Не понял.

– Тебе и не надо.

– «И-цзин», – вслух прочитал Вова. – Что это? Японская философия?

– Китайская книга перемен.

– А. Вот теперь мне всё понятно, – нервно хохотнул Володька.

– Тебе и не надо, – повторила бабушка, – передай Наташе и скажи, пусть зайдёт ко мне. Вода Огонь тушит, а Металл Дерево рубит.

– Ба, ты о чём? – нахмурился парень.

– Всё, хватит. Я как лучше хочу, даже не пытай меня. Свинья Змею толкает, а Петух поможет. Так и передай. Слышишь? – занервничала Валерия Брониславовна.

– Слышу, слышу, – кивнул Володька, – передам.

А сам крепко-накрепко решил ничего не говорить подруге. С ума они совсем посходили. Ладно, ба. Она после аварии частенько странные штуки говорит, но Натке про это знать не надо. Вдруг совсем с катушек съедет? Змея, свинья… Что за бред? Вовка был уверен, что весь этот зоопарк как-то связан с Наташкиными снами и тем огнём, с которым она носилась, как с вышитой тюбетейкой.

– Вот и хорошо. Помоги мне, солнышко, лечь хочу.

Вовка вдруг зарделся, поднял бабушку, как пушинку и бережно положил на кровать.

– Ты меня триста лет так не называла.

– Уж и триста! – ласково улыбнулась она.

– Я ведь вырос, какое я теперь солнышко, – забубнил Володька.