Стальная роза

Она поступила как воин: не бросилась, словно курица, закрывать птенца крылом, а вместе с другими воинами отдалила опасность от ребёнка. Значит, была уверена, что ему помогут и без её квохтания. Женщины так не делают. Ханьские женщины. Женщины соседних народов – тоже. А эта откуда?

Мать и сын щебетали на незнакомом языке, но их обоих можно было понять без толмача. Мать переживала за сына, сын старался уверить мать, что всё в порядке, а рана – сущая царапина.

Люди везде одинаковы. Если они люди, а не дикари.

Несколько ударов сердца мастер Ли старался понять, что именно вселило в его душу смятение. А когда понял, осознал, что мир для него уже не будет прежним.

Он сделает всё возможное и невозможное, чтобы от этой женщины, пахнущей жасмином, никогда не воняло ни грязной степняцкой юртой, ни кровью. Не позволит. Защитит от любой беды.

Это решено самим Небом, а, стало быть, никому из людей не изменить предначертания.

– Ма, да всё в порядке, – уверял Ваня. – Он же девочку схватил, а девочек надо защищать, вы с папой меня сами этому учили.

Ну, двинул он меня щитом. Так сама же говоришь, что голова – кость, ей ничего не сделается.

– Ну да. Были бы мозги – было бы сотрясение, – фыркнула Яна. – Юморист нашёлся. А если бы он тебя краем щита приложил? Полголовы долой?

– Так не приложил же… Ой!

– Терпи, – припечатала мать, придерживая голову мелкого, чтобы старухе было удобнее его перевязывать. – Вояка… Как же ты на деда похож…

Бабка, закончив перевязку, взяла клочок полотна, смочила водой и сунулась к Яне, что-то лопоча по-китайски.

Та сперва одарила старую женщину недоумённым взглядом и только потом поняла, что с лицом какой-то непорядок. Оставалось только подставить его под тонкие старушечьи пальцы.

– Мастер Ли! Не твой ли это молот?

– Мой, господин десятник.

Они держались друг с другом почтительно. Кузнецы – особое братство, они ещё не воины, но уже не совсем простолюдины. А уж кузнецы-оружейники и подавно. Потому десятник Вэй, такой надменный с крестьянами, подчёркнуто уважителен с мастером второго разряда.

Молот в его руках, кстати, казался совершенно чужеродной деталью.

– Госпожа удачно им попала, – сказал мастер, взяв свой инструмент и разглядывая уже подсохшие пятна крови на железе.

– Эта госпожа не будет казнена только потому, что я обязан теперь отвезти её в форт и сдать сотнику, – зло сплюнул Вэй. – Пусть у него голова болит, куда её девать вместе с мальчишкой.