Стальная роза

Скоро можно будет не бояться.

Убийство дяди словно сняло с неё некий древний запрет. Яна чувствовала себя очень странно. С одной стороны – как ни крути, а нарушение заповеди «не убий» налицо, и от этого никуда не деться. А с другой… Возникло ощущение развязанных рук. Теперь, если кому-то вздумается угрожать её сыну и ей самой, этому «кому-то» гарантированы как минимум неприятности со здоровьем. Ударит без раздумий, и, поскольку женщина, даже тренированная, слабее мужчины, то бить будет изо всех сил. По возможности – насмерть.

Точка невозврата пройдена, запрет нарушен. А там уже «семь бед – один ответ».

Нутром она чуяла фальшь этих самоуспокоительных мыслей, а разумом понимала, что, скорее всего, поступит так, как подскажет не совесть, а инстинкт матери. Защищать ребёнка любой ценой.

Ребёнок, между прочим, не страдал столь глубоким самокопанием. Эта история, естественно, оставила след на его душе, но дети такие вещи переживают почему-то легче взрослых. Вон, достал новый телефончик, включил и играется.

Через неделю-другую вряд ли вспомнит произошедшее, тогда как мать будет терзать себя всю оставшуюся жизнь.

Эх, дети, дети…

Под колёсами старенького «Дэу» громко зашуршало неровное покрытие набережной. Через Полтавский, конечно, было бы короче, но проезжая часть там узенькая, и молись, водитель, чтобы впереди не было трамвая. Иначе ехать придётся именно как в трамвае – медленно и с остановками. Недостаток набережной заключался в кривом асфальте, на котором за годы эксплуатации автомобили продавили по две колеи на полосу.

А ближе к вокзалу машину начало потряхивать на выбоинах, причём скорости таксист не сбавлял. На почти пустой дороге – на встречке ни души – это всего лишь нервировало. Ничего, что потрясёт. Главное, чтобы быстро доехали.

Неспешно сворачивающий с моста грузовик не заметить было невозможно. Освещение, хоть и «эконом-класса», на набережной присутствовало, грузовик сиял фарами и габаритными огнями. Собственно, перед поворотом на тот же мост и такси должно было сбросить скорость, но… водитель всё с тем же невозмутимо-каменным лицом вдавил педаль газа чуть не в пол.

Мотор взревел, и…

Яна всё поняла по презрительно-насмешливому взгляду узких тёмных глаз, отразившихся в зеркале заднего обзора.

Так на неё могла смотреть только смерть.

«Почему он не боится умереть?!!» – мысленно взвыла она, и, не говоря худого слова, сделала отчаянную попытку, перевесившись через спинку кресла, вцепиться в баранку.