Жена монстра

На четвертом круге она не выдержала и с разбега плюхнулась в бассейн – прямо в майке и шортах.

Людмила раскинула руки, перевернулась на спину и размечталась: «И если теперь закрыть глаза, то можно легко представить, будто паришь в небе, высоко-высоко в облаках, и только дурманящий запах цветов подсказывает, что ты все-таки на земле. Самое поразительное, что здесь многие растения цветут до самой осени – одни уже плодоносят, а другие еще только набирают цвет… Чудо… У меня на родине цветы распускаются один раз в году, чтобы через два месяца замерзнуть под холодными осенними дождями».

Людмила замечталась до такой степени, что едва не нахлебалась воды, когда решила перевернуться со спины на живот. Пришлось срочно выбираться из бассейна. Набросив на себя большое махровое полотенце, которое лежало в зоне отдыха, и стянув мокрую одежду, она пошла по направлению к дому.

У летней веранды она столкнулась с новым охранником, который ходил по двору, внимательно рассматривая коттедж и надворные постройки.

– Добрый день! – Людмила, неслышно ступая босыми ногами, подошла к нему сзади. – Вы наш новый охранник?

– Что? – Мужчина вздрогнул и повернулся.

На мгновение Людмиле удалось уловить напряженное выражение его глаз, но он тотчас справился с собой.

– Да, меня зовут Володя, очень приятно. – Он протянул девушке руку.

Людмила пожала его потную руку и автоматически вытерла свои пальцы о махровое полотенце.

«Волнуется, – отметила она про себя. – С чего бы это?»

– Как вам новая работа? – Людмила сама не понимала, чего так прицепилась к охраннику. Вполне симпатичный парень. Скорее шатен, чем брюнет. Выразительные губы, широкие скулы, ямочка на подбородке.

– Очень нравится. – Володя кивнул, напряженно и испытующе оглядев ее с головы до ног. – Спасибо Артему Игоревичу.

– Ну, всего вам доброго. – Людмила направилась к дому, ежась под неприятным, тяжелым взглядом Володи.

«Надо будет поговорить о нем с мужем!» – решила она, входя в дом.

Ближе к семи вечера Людмила совершенно расклеилась: болела голова, ныло сердце, и душа сжималась в предчувствии чего-то скверного.