В тумане лжи

Ольга рассмеялась: «Конечно, я позвоню ему прямо сейчас, а он скажет, что я ищу повод, чтобы прибрать его к рукам! Господи, он даже не представляет себе, как я сейчас далека от того, чтобы быть с ним рядом! И все-таки, что мне делать? Вариант: переспать с Петром и сказать ему, что я беременная? Да, а потом всю жизнь дрожать и бояться, что Петр догадается о подлоге и убьет этого несчастного младенца. А Петр убьет малыша, настолько велика его ненависть к Андрею. Вариант второй: все-таки позвонить Андрею и все ему рассказать.

Неожиданно на Ольгу нашло странное оцепенение, она расслабилась, обмякла и закрыла глаза, даже не в состоянии пошевелиться.

Всю оставшуюся часть рабочего дня она просто тупо смотрела на экран монитора, а вечером, едва вернувшись домой, спряталась в ванной.

– Тебе лучше? – Петр заглянул в ванную комнату.

– А ты очень хотел бы остаться вдовцом? – усмехнулась Ольга.

– Ты меня с кем-то путаешь, – Петр скривился, – уж не с Андреем ли? Кстати, ты не знаешь, как он там живет?

– Я не знаю. – Ольга отвела глаза в сторону. – Ты же знаешь, что мы с ним не общаемся.

– Знаю, – самодовольно поморщился Петр. – Этот петух, наверное, снова обаял очередную бабу и живет в свое удовольствие.

– Наверное. – Ольга вздохнула. – Петр, зачем ты вспоминаешь его к месту и не к месту? Я ушла от Андрея, зачем копаться в дерьме?

– Потому что я его ненавижу! – Петр затрясся.

Ольга с ужасом наблюдала за тем, как Петр впадает в свою фирменную истерику. Лицо мужчины налилось кровью, он выкатил глаза и, жутко улыбаясь, шипящим голосом продолжил:

– Твой Андрей – петух! Самодовольный болван, который ничего не видит, кроме собственного носа. Мне стыдно, мне стыдно, что ты связалась с таким низким типом. Он же просто урод, мразь и тварь!

– Так позвони и скажи это ему! – Ольга устало выдохнула и судорожно вздохнула.

– Ну, ты же спала с ним! Ты даже собиралась за него замуж, разве нет? Так почему же тебе противно слушать правду? – Петр резко отвернулся и ушел на кухню. – Мой руки, ужин готов, – добавил он вполне миролюбивым тоном.

Весь ужин Петр молча поглощал пищу, а Ольга была предоставлена сама себе и своим тяжким думам.