Точка кипения

– Все вы бабы – …… – Патлатый даже трубу, на которой сидел, пнул с досады. – Поехали, курва! – обратился он к Сивухе.

Та ликующе завизжав, повисла у него на шее.

Сразу после завтрака, всем больным разрешали немного погулять в больничном парке.

Первое время Денисов с радостью отправлялся на прогулку и по долгу, с восхищением рассматривал огромные яро красные цветы, которыми были густо усыпаны многие кустарники. Тропинка, покрытая качественной, прямоугольной плиткой, примерно метров через двести, резко уходила вверх, повторяя силуэт бугристого ландшафта.

В самом начале своего здесь пребывания, когда Денисов был уверен, что вылечится меньше чем за месяц, он с удовольствием карабкался на самую верхотуру и подолгу, затаив дыхание всматривался в безбрежную даль Красного моря, которое под раскаленным, палящим солнцем казалось пронзительно, нереально синим.

Тогда еще, он пытался запомнить, в эти недолгие прогулки, как можно больше, потому что был уверен в скором возвращении домой.

Теперь же, спустя практически год, за который больничный парк был изучен до последнего листика, все, такое до боли привычное, вызывало в Денисове только неконтролируемое раздражение.

Он понял, что на этот раз влип и влип – прочно.

Рядом зашуршал гравий и Денисов, вздрогнув, резко повернулся. И тут же запнулся об один из белых камней, которыми по краям была вымощена тропинка. Нелепо взмахнув руками он упал, сильно стукнувшись затылком о плитку.

Патлатый вынул затычку и мутно-красная вода, с громким шумом убежала в трубу.

Еще раз намылил руки и снова смыл. Ему казалось, что грязная раковина хранит следы недавнего безумия. Он пошел в кухню за тряпкой, вернулся и начал яростно тереть, потрескавшуюся эмаль.

В последние время все шло наперекосяк… Патлатый сам себя ненавидел. Еще до того, как Сивуха рассказала ему про ту мертвую девку, он и сам уже понял, что лохонулся.

Не та была баба, не та! Если бы он в то утро думал не об очередной дозе, а о деле, то не наделал бы сколько глупостей.

«Тогда почему эта сучка была в ее квартире и в ее костюме??». Патлатый смочил тряпку и снова вышел на кухню. Тяжело опускаясь на четвереньки, он с явным усилием наклонил голову и заглянул под кухонный стол. В самом дальнем углу, как раз возле плинтуса, темнела лужица вязкой жидкости.

Патлатый смачно выругался, и на четвереньках полез под стол. Силы были на исходе – он уже полтора часа оттирал залитый кровью пол, но все равно находил новые и новые лужицы.