Святая инквизиция

– Откуда вы это знаете? – спросила Айрин, пятясь к дому.

– Я встретил твоего отца и братьев в церкви, они приехали к священнику на службу, решают какие-то дела. Твой отец мне сам это сказал, подошел и сказал. Мне очень жаль, но неужели не нашлось мужа получше?

Айрин молчала, но продолжала пятиться.

– Айрин! – Джимми хотел перепрыгнуть через ограду, но потом заметил ужас в глазах девушки и остановился. – Ты меня боишься? Но почему? Я не сделаю тебе ничего плохого! – Мужчина погрустнел. – Мне очень жаль, что я не могу к тебе посвататься, мой отец этого не поймет, но я могу предложить тебе содержание и жизнь в моем замке.

Айрин поняла – Джимми предлагает ей роль любовницы – и вспыхнула:

– А как же дети? Что вы, сэр, собираетесь делать с детьми, которые обязательно появятся от нашей связи?

Джимми покраснел, но ничего ей не ответил, потом тяжело вздохнул и произнес:

– Я сделал тебе хорошее предложение, очень хорошее для девушки, живущей в такой семье, да еще и которую собираются выдать замуж за жирного пьяницу.

Айрин знала, как поступают с такими внебрачными отпрысками: их нещадно бьют, они выполняют самую черную работу и никогда, никогда они не могут отделаться от клейма «незаконно рожденные». Такого своим детям она точно не хотела, да и себе, пожалуй, тоже.

– Спасибо, я… я… я скажу вам о своем решении очень скоро, – пискнула Айрин и забежала в дом, плотно закрыв за собой двери.

В щель она увидела, как Джимми отошел от ограды, вскочил на лошадь и был таков.

– Я сбегу! – пробормотала Айрин. – Сбегу прямо сегодня ночью.

Айрин собрала в старую сумку одежду Джона, все, что нашла в хижине, туда же бросила бутыль с элем, которая была припасена у отца за лавкой, затем вышла во двор и остановилась.

Надо было подумать, какие овощи ей пригодятся в дороге и как она их с собой заберет, потому что сумка была уже полная, а там ведь еще и садовые ножницы лежали, огромные и ржавые, но без них-то никак.

Айрин спустилась в подвал, взяла с собой несколько круглых репок, их можно было есть сырыми, и немного ржаной муки в холщовом мешочке. Потом подумала, что мука в доме последняя, и если она ее сейчас с собой заберет, то Эдгару и Скотти просто нечего будет есть, и положила мешочек обратно.