Проклятие орхидей

Она с утра буквально не находила себе места, но списала это предчувствие на предстоящий сложный экзамен по физике.

Поцелуй, как обычно, затянулся, и Олеська неожиданно для самой себя расстегнула Павлику рубашку и несмело поцеловала мальчишескую грудь. Парень на мгновение замер, а потом осторожно залез к ней под кофточку, они возились, как котята, путаясь в юбке, джинсах и ворохе смятых покрывал. И только когда ей стало больно, Олеська поняла, что произошло. И тут в дверь позвонили, они отлетели друг от друга как ошпаренные.

– Кто это? – Павлик судорожно застегивал джинсы.

– Мама, наверное. – Олеська в ужасе отдернула смятую юбку и, застегивая непослушными пальцами кофточку, рванула к двери. – Привет, мам. Мы тут… у нас по физике консультация. Мы уже уходим.

Павлик, стараясь не смотреть в глаза Олесиной матери, буркнул приветствие и вылетел на площадку. Олеська через пару минут выбежала следом.

До школы они шли молча.

– Это было? – Павлик смутился и взял ее за руку.

– Ага, – она мотнула головой.

– И как?

– Я ничего не поняла, – призналась девушка.

– Блин, я не хотел вот так, – Павлик притянул ее к себе. – Думал, может, ну свечи там, музыка.

– Я думаю, у тебя еще будет шанс, – Олеська снова улыбнулась.

– Ты хочешь сказать, что мы больше не будем ждать до восемнадцати лет? – Он дурашливо мотнул головой. – Или будем?

– Ну уж нет, – Олеся неожиданно стала серьезной. – А я у тебя первая?

– А разве по мне не видно? – захохотал Павлик. – Сам не понял, что натворил!

Они взялись за руки и вошли в класс.

Пронзительный звон будильника вырвал Олесю из объятий сна. Она открыла глаза и уставилась в потолок, щеки были мокрые от слез, и просыпаться не хотелось. Воспоминания так некстати бередили ей душу. Зачем? К чему?

«Все прошло, ничего не вернуть.

При мысли о Федечке Олесе стало еще хуже. Тут же всплыл подслушанный ночью разговор мужа с любовницей.

– Завтракать будешь? – неестественно бодрый муж заглянул в комнату. – Я слышу, будильник звенит!

– Буду, только выйди, мне надо одеться, – буркнула Олеся и натянула одеяло до груди.

– Хорошо, – послушно согласился Федечка и ушел.

– Ну не муж, а золото! – истерично рассмеялась Олеська и медленно, словно во сне, начала одеваться.