Чтица. По следам лжи

– Может, нам стоило нанять носильщиков или прислугу, чтобы было кому помочь?

– Терпеть посторонних людей в доме?

Марвенна с ужасом глянула на меня, и ее зеленые глаза вылезли на лоб.

– Ни за что!

Я примирительно выставила перед собой руки и окутала сундук заклинанием левитации. Повинуясь моему мысленному посылу, он вздрогнул, оторвался от пола и медленно поплыл в сторону кухни, где уже гремела посудой Ронда. Ее удивленное восклицание ознаменовало, что посылка прибыла по месту. Обменявшись с Марвенной злорадными ухмылками, мы подхватили по чемодану и потащили их на второй этаж.

– Где твоя спальня, дорогая? – устало выдохнув и смахнув со лба прилипшие волосы, поинтересовалась тетушка.

Я кивнула в южном направлении.

– Рядом с комнатой Эда.

– Что ж…

Марвенна окинула взглядом абсолютно одинаковые двери трех свободных спален и, повинуясь внутреннему чутью, направилась в дальний конец коридора. Тетушка толкнула дверь и ввалилась в спальню, едва не споткнувшись о тяжелый чемодан, который выпал из ее рук, поскольку ручка не выдержала издевательств над собой и сломалась в самый неподходящий момент.

– Гвен, здесь есть балкон! – воскликнув, Марвенна отдернула легкую занавеску в сторону, повернула круглую ручку и выпорхнула на свежий воздух.

– Какая красота! – послышался оттуда ее радостный голос. – Нет, мне определенно здесь очень нравится.

– Я рада, что смогла вам угодить.

Я улыбнулась и вернулась в коридор, где потирая заспанные глазки, стоял мой сынок.

– Эд, – тихо выдохнула я и присела на корточки, вытянув в сторону ребенка руки.

– Мама! – воскликнуло это чудо и рванулось ко мне, обняв тонкими ручками мою шею.

– Я соскучилась, дорогой, – сказала, целуя его во взъерошенную макушку.

– И я так скучал, так скучал, – прошептал мне в ухо сын и прижался еще сильнее своим щупленьким тельцем.

Да, эльфийская порода, личико вроде пухленькое, а вот фигура слишком уж стройная.

– Ну, теперь мы будем жить вместе, как раньше, – пообещала, подхватывая сына на руки и кружа его, отчего из глаз ребенка пропала щемящая тоска, сменившись бликами, вызвавшими на его губах робкую улыбку.

– И ты не будешь работать?

– Буду, дорогой мой, но я постараюсь чаще бывать дома.