Тяжело быть светлой, или Высший даймон прилагается

«Прости, Велл, – с тоской думала я, сжимая кулаки, – но так будет лучше».

Когда церемония завершилась, я люто ненавидела Азара и желала прибить его собственными руками. Но тут случилось чудо. Стоило только молодоженам медленно выйти из храма, в сопровождении родственников и высокопоставленных чинов, а вслед за ними потянуться на выход и гостям, Азар заметил кого-то в разномастной толпе и, не прощаясь, быстро удалился. После его ухода я смогла облегченно выдохнуть и расправить плечи, будто сбросила с них огромный камень.

– Деа, дорогая, не стой столбом.

Ко мне склонилась тетка Дунгура и потрепала по плечу. Я перевела взгляд на привлекательную белокурую даймонессу и слегка кивнула.

– Кстати, куда это подевался Азар? – поинтересовалась она, ухватив меня под локоток.

– Наверное, отправился вешаться, – съязвила я, чувствуя, как при упоминании его имени у меня в душе всколыхнулась волна раздражения и злости.

– Деа, – мягко упрекнула меня Наарита, и как только мы вышли на залитое солнечным светом крыльцо храма, от меня отцепилась и сбежала к своему мужу.

Я проводила семейство Окхтшер задумчивым взглядом и осталась стоять, прислонившись спиной к нагретой солнцем двери. Честно признаться, мне не хотелось отправляться вместе со всеми в королевский сад, где в огромном шатре были расставлены столы с напитками и закусками. Вопреки ожиданиям Адарий в последний момент решил переместить торжество на улицу, так как в замке было тесновато. Оттуда уже слышалась легкая музыка и смех.

Дунгур облокотился на дверь рядом и, скрестив руки на груди, искоса глянул в мою сторону.

– Так и будешь здесь стоять?

– Лучше так, чем постоянно терпеть его присутствие, – отмахнулась я от даймона.

– Но ведь сейчас его здесь нет, – хмыкнул Дунгур.

– Вот я и наслаждаюсь короткой передышкой, – нехотя отозвалась, даже не делая попыток покинуть понравившееся место. – Пусть развлекается, но только без моего участия.

– Неужели он так тебя раздражает?

– Очень, – честно призналась я. – Терпеть не могу докучливых мужчин.

– Он это делает не по своей воле, – заступился вдруг за Азарона мой названный братец.

– А страдаю я.

– Деаррин, он тоже страдает, – упрекнул меня Дунгур. – И Азару тяжелее, чем тебе во много раз.

– Ты пришел только для того, чтобы выгородить родственничка? – вспылила я, оторвавшись от двери и вперив в даймона возмущенный взгляд.