Тяжело быть светлой, или Высший даймон прилагается

– И что, за это он ненавидит весь твой род? – удивилась я, искоса поглядывая на даймона, который продолжал смотреть на огонь, из-за чего мне почти не было видно его лица.

– Он одинаково сильно ненавидит и себя и меня по той причине, что мы не успели вовремя, что не спасли его сестру. Азар был слишком привязан к Сандаре, даже больше чем к родителям. Азарон хороший мальчик, просто еще молод, поэтому излишне импульсивен. Он так и не смог простить мне, что после гибели его сестры я вновь женился.

– У тебя есть семья? А как же эре Деребра? – удивилась я, подавшись вперед.

– Деа, не будь глупышкой. Деребра знает об этом.

Даймон недовольно прищурился. Видимо, обсуждать со мной свою личную жизнь ему не очень хотелось.

– Но почему?..

– Потому что Деребра никогда не родит мне сына, – глухо рыкнул даймон. – У валькирий рождаются только валькирии, у ведьм ведьмы. А мне нужен сын, наследник. Понимаешь?

– Извини, я об этом как-то не подумала.

Я выставила перед собой руки, и даймон отвернулся от меня к огню.

– Это не мешает мне любить других женщин. У моей законной жены, знаешь ли, тоже любовников выше крыши. Но это уже неважно. Главное, она родила мне двух сыновей и дочь. Большего мне и не нужно, – слегка ссутулив плечи, сказал Дунгур и плеснул в свой бокал еще вина.

Резкая боль вдруг пронзила мое тело, и я медленно начала заваливаться на пол. Даймон успел отреагировать и подхватил меня на руки. Его золотистые глаза впились в мое лицо.

– Дунгур…

– Этого еще не хватало, – выдохнул он и со мной на руках рванул куда-то прочь из кабинета.

Я ничего не видела, поскольку из-за невыносимой боли, что заставляла корчиться и стонать, перед глазами потемнело. Что это? О, Боги!

– Потерпи, девочка, – уговаривал меня даймон, срываясь на бег.

Куда и зачем бежал Дунгур, я не знала. Да и не до этого было, когда тело, казалось, разрывает на части, будто кто-то пытался оторвать от меня куски плоти, переломать мне кости. Уже не в силах сдерживаться, я кричала. Даже прикосновение рук даймона причиняло боль, но он не мог меня бросить.

Когда нас обступила прохладная тьма, я сначала подумала, что потеряла сознание, но это было не так. Просто Дунгур принес мое страдающее тело в подвальное помещение, где все – и стены, и пол и не слишком высокий потолок было из черного матового камня. В центре этой комнаты стоял стол, на него даймон меня и уложил. Как ни странно, но боль здесь стала потихоньку отступать, накатывая только волнами.