Сказка о ворчливой речке

 – Знали бы вы, как мне надоели их небылицы. Всё лето пескарей с мизинец таскают, а байки травят про десятикилограммовых щук и амуров. Одна незадача – такой огромной рыбины во мне отродясь не водилось.

– А как же дети? – всплеснула крылышками уточка-мама. – Вот кто тебя действительно любит!

– Зато я не люблю детей, – перебила её Незнамка. – Какая от них польза? Только шум один. В салки в воде играют, плескаются, с тарзанки прыгают. И всё это с визгом, хохотом, плачем. У малышни вовсе нет ни стыда, ни совести: купаются без плавок, да ещё писают прямо в воду! Думают, никто не замечает.

При этих словах Незнамка засмущалась и покраснела. Это вечернее солнышко спустилось хлебнуть перед сном водички и окрасило речку в огненные цвета…

***

С первыми утренними лучами Незнамка снова принялась за старое: журчать да ворчать. Речушкой она была совсем узенькой и мелкой. Когда детвора бросала через неё камешки и сосновые шишки, они почти всегда приземлялись на другом берегу.

– Вот бы стать такой широкой, чтобы с одного моего берега не было видно другого, – забубнила Незнамка. – Чтобы ни у кого во всей деревне не хватило смелости меня переплыть!

В этот раз фантазии речки пришлось выслушивать большой серой жабе, словно склеенной неумелой рукой из наждачной бумаги. Она возлежала в тени камышей и прищуренными глазами следила за своим многочисленным выводком.

– Вот бы стать такой глубокой, чтобы моего дна не было видно. Чтобы весь сосновый бор, расти он в моём русле, скрылся бы под водой! – мечтательно прожурчала Незнамка.

– Но тогда ты будешь холодной, бурной и совсем непригодной для моих малышей, которым так нужны тепло и покой, чтобы превратиться в лягушек, – вежливо рассудила мама-жаба.

– А я не желаю разводить мерзких жаб и пиявок! – вскипятилась Незнамка. – Большой синий кит, дельфины, акулы и гигантские скаты – вот с кем я мечтаю дружить. Они красивые, сильные и большие. Не то что вы – мелюзга! Вас и люди-то презирают.

Любой другой на месте жабы обиделся бы и в отместку наговорил Незнамке всяких гадостей. Но пресноводная мамаша сохранила абсолютное спокойствие.