Истинная для ректора

– Полина, если мы опоздаем на церемонию, получим первую отработку, не говорю уже о пропущенном завтраке, – продолжал докучать голос над ухом.

Желудок решил поддержать настойчивую соседку и скрутился в тугой узел.

Заметила за собой, что есть стала значительно больше. Если бы у нас с бывшим что-то было, сейчас задумалась бы, а так приходится поумерить свой пыл.

Наконец разлепив глаза, несколько секунд полежала, глядя в потолок, а после начала быстро собираться, надеясь всё-таки успеть на завтрак. И мы успели, правда на экспресс завтрак, чуть ли не на ходу, но успели.

Жаль, что для этого пришлось отложить косметичку до возвращения.

В местное 1 сентября всех адептов и преподавателей собрали в огромном актовом зале, ярусы сидений которого возвышались наподобие лестницы. Попали сюда, следуя стадному инстинкту. Сами-то пока не ориентируемся в этом многоэтажном лабиринте с башнями.

С интересом оглядела собравшихся. Все присутствующие нацепили мантии: черные, как у нас с Шайной, тёмно-синие (боевики), красные (общие маги), жёлтые (целители), голубые (артефакторы), зелёные (зельевары).

У возвышения стояли, видимо, преподаватели. Их отличительным признаком было отсутствие мантии.

Кто-то, как и я, с интересом осматривался вокруг, кто-то переговаривался.

– Ректор красавчик, правда? – спросила Шайна, высматривая кого-то у возвышения.

Честно говоря, никогда не понимала, как можно заводить роман с преподавателем. Они ведь зачастую намного старше студентов. А ректор тот и вовсе должен быть ровесником моего папы, если не гипотетического деда (родители из сиротского приюта).

– Не знаю, я его не видела.

– Как? А точно, ты же в бордель попала вместо его кабинета, – хихикнула она.

– Не смешно.

– Вон он!

– Который?

Я тоже бросила взгляд к возвышению.

– Самый красивый.

– Красота – понятие растяжимое.

– Вон, он на сцену поднимается.

Беру все свои слова обратно. В такого точно можно влюбиться. И вовсе он не старец. Двадцать пять, не больше.

Высокий, русоволосый. Красоту подтянутого тела не в состоянии скрыть иссиня-черный костюм. Походка твердая, уверенная, чувствуется военная выправка.

Когда мужчина развернулся, смогла насладиться невероятно притягательным лицом, которое словно выточено из мрамора гениальным скульптором. Как и полагалось, во всех его движениях сквозила строгость, но как же хотелось увидеть его улыбку, запечатлеть в памяти.

Невольно я сравнила его с Максом.