Портрет Анны

Тело дает тебе фору, понимаешь? – он задумчиво посмотрел на нее.

– Меня бы оно отвлекало, вряд ли я смогла бы концентрироваться на живописи при виде голой женщины, будь я мужчиной. Видимо, именно поэтому я и не художник. Давай найдем Женича.

– Зачем? – с недовольством спросил он. – Ты же сама говоришь, что тебе нравится здесь. Посмотрим другие работы.

– Я хочу увидеть, как он работает. Это интересно.

– Ну хорошо, пойдем поищем.

Он неохотно протиснулся сквозь напирающую из коридора толпу, взял ее за руку, и они пошли к дальней комнате, где, как он предполагал, работал сейчас Женич.

– Слышишь, винил играет? – обратился он к Кате.

– Такое шипение. Постучи.

Он трижды дотронулся костяшками до деревянной доски, скрепляющей расшатанную дверь, но никто не отвечал.

– Я тебе говорил, что лучше было остаться, он вряд ли откроет.

– Чем он там занимается?

– Не знаю. Рисует, наверное.

За дверью послышались голоса, один их них приблизился, щелкнул замок, и выглянула растрепанная шарообразная голова автора, похожая на перезрелый плод.

– А, это вы, – с заметным энтузиазмом произнес Женич. – Салют. Она сохнет пока, не заходите.

– Привет. Я все пропустила? – расстроилась Катя.

– Нет, после нее будет следующая. Кстати, хочешь стать холстом на ночь? Ведь никто не против из присутствующих? – Женич улыбчиво посмотрел на него.

– Валяй, – ответил он, замечая, как застеснялась Катя.

– Я не в форме сегодня, совсем не готова.

– Брось, это лучшее состояние, когда человек не готов, не ожидает, а значит, не проецирует себя. Половина приглашенных не представляли, что им придется раздеться и превратиться в картины на несколько часов. В этом суть такого искусства.

– Сырая реальность, – добавил Илья.

– Это импровизация, публичное искусство, которое принадлежит и художнику, и самой модели, она становится его частью.

Он вышел в коридор и устало осмотрелся. Из гостиной по-прежнему доносились громкие, разбитые на кусочки сэмплов ритмичные звуки, смешанные с аплодисментами и одобрительными выкриками. Он подозвал их в самый конец коридора.

– Ты выглядишь утомленным, – сказала Катя.

– Вторые сутки подряд работаю, не спал уже давно.

– Настоящий акционизм. Будешь писать, пока сознание не потеряешь? – спросил Илья.

– Посмотрим.