Очень плохая история

После нескольких гудков ей ответил женский голос. Перекрикивая уличный шум, Ева несколько раз назвала свое имя, а потом объяснила, кто она. После паузы уловила слова «второй этаж» и услышала жужжание дверного замка.

Подъезд был тускло освещен, сильно пахло сыростью. На потертом коричневом ковре рядом с пластиковой урной, набитой рекламными листовками, лежали пыльные груды нераспечатанных конвертов. На стене Ева увидела табличку: «„Справедливость" – 2-й этаж. „Экзотика Трэвел“ – 3-й этаж». Рядом черным маркером была нарисована большая стрелка, указывавшая на лестницу.

Питерс упоминал, что обществу не хватает денег, но, ознакомившись накануне с их прекрасно сделанным сайтом, Ева ожидала увидеть что-то более приемлемое.

Когда она поднялась на второй этаж, дверь, выходящая на лестничную площадку, открылась, и на пороге появилась приземистая молодая женщина с коротко подстриженными черными волосами.

– София, – представилась она, протягивая жесткую холодную ладонь. Она была затянута в черное, глаза обведены жирной линией, тоже черной.

 – Дэн сейчас занят. Вы можете зайти и подождать. – У нее был сильный польский акцент.

Помещение оказалось просторным и светлым, со створчатым окном, выходящим на улицу. Вдоль стен – стеллажи, битком набитые папками и книгами, над викторианским мраморным камином висела доска, сплошь заклеенная вырезками из газет и фотографиями. В центре стояли сдвинутые вместе обшарпанные столы, заваленные папками с документами. На каждом столе – компьютер.

София указала на диван у окна.

– Можете сесть там, – небрежно бросила она и вернулась к работе. Теперь ее лицо закрывал крупный цветок в горшке, пристроившийся на столе.

Ева сняла пальто и повесила на свободный крючок у двери. Сдвинув в сторону груду папок и газет, села на диван. Через несколько минут открылась дальняя дверь, и в комнату вошел высокий худой мужчина. За ним в офис потянулось облако табачного дыма. Ева сразу же узнала Дэна Купера, которого она видела на многочисленных фотографиях, выложенных на сайте; в реальности он казался более изможденным, а подбородок зарос щетиной.

До того как журналист закрыл дверь, она успела увидеть затемненную комнату, где у стены притулилась незастеленная раскладушка.

– Вы пришли по поводу Шона Фаррелла, правильно?

Купер торопливо пригладил пальцами густые темные волосы, глядя на нее прищуренными глазами, как будто солнечный свет ослеплял его. Он говорил медленно, казалось, что каждое слово дается ему с усилием.