Лимб. Анафемные души

 – А разве я не такая же? Разве и я – не анафема? Или это что-то вроде «Подвинься, вместе в одном теле веселее будет»?

Рэйвен замолкает, проводит языком по нижней губе и смотрит так, будто я самое тупое существо на свете:

– Ты сейчас меня доконать пытаешься?

– Я пытаюсь сказать, что моя душа цельная. Открой глаза!

И вновь смотрит тем же взглядом. Трясёт головой и опрокидывает новую стопку, со звоном ударяя ею по стойке.

– Дальше что? – спрашивает неохотно. – Цельная она… Отпустить тебя предлагаешь?

– Почему ты вообще от меня до сих пор не избавился, если я такая же тварь, которая теперь сидит в тебе?!

– Во мне много таких тварей.

– Ладно! – всплескиваю руками. – И почему я ещё не в тебе?!

– Было бы логичнее, если бы этот вопрос задал тебе я, – гадко усмехается и тянется за очередной бутылкой.

Пошёл к чёрту.

Игнорирую.

– Я цельная душа. У меня нет Осколков. У меня нет анафемы, которая появилась в благодаря раздвоению души. Потому что и раздвоения никакого не было, – говорю спокойно, и Рэйвен смиряет меня взглядом, который означает, что лучше бы мне уже заткнуться.

– Мори сказала, что моя душа не разбита, – играю с огнём и не успеваю проследить взглядом за его движениями, как лицо Рэйвена уже оказывается перед моим, его руки – на моих плечах, а моя спина всё сильнее и сильнее вжимается в спинку дивана.

– У меня рёбра сломаны, – шиплю сквозь зубы; от боли искры сыплются из глаз.

– Если не заткнешься, наконец, я тебе ещё и язык вырву, так что будешь харкаться кровью до самого чистого сектора.

Угроза меня не пугает, так что замираю вовсе не от страха.

Чистый сектор – вот, что вынуждает замолчать. Сектор, где можно навсегда уничтожить душу.

– Ты – изуродованная душа награждённая проклятием, – шипит мне в лицо, и в нос ударяет терпко-сладкий запах алкоголя. – Ты – не Осколок, как та анафема, которую я только что поглотил. Моя душа – хранилище для анафемных Осколков. Хранилище для «ключей», которые приводят меня к своим «замочным скважинам».

– В чистом секторе, – выдавливаю из себя, и губы Рэйвена в отвращении кривятся.

И это было логично, даже не задаваясь вопросом о том, кто вообще этот Рэйвен такой.