Лимб. Анафемные души

Клубы дыма тянутся к у лицу, так что всё меркнет перед глазами, и делают рывок вперёд.

Боль вспышкой пронзает тело, а серебристые блики зеркального шара вихрем проносятся перед глазами, когда понимаю, что куда-то лечу, а ко мне навстречу стремительно движется лакированная барная стойка.

Удар приходится по рёбрам, так что лёгкие сжимаются и с каркающим звуком выплёвывают на свободу драгоценные остатки кислорода. Грудой камней падаю на пол, переваливаюсь на бок и дрожащими пальцами пытаюсь нащупать дыру в теле, если в нём вообще должна быть дыра.

– Ну давай! Чего ждёшь?! – раздаётся знакомый голос, и мой затуманенный от боли взгляд находит белое пятно у дальней стены – волосы Рэйвена. Он держит заблудшего за глотку, вжимает в один из круглых столиков и что-то яростно требует, пока изо рта мужчины не вылетает безумный смех, а следом за ним на свободу вырываются клубы чёрного дыма, настолько густого и ясного, что кажется, его можно сжать в ладони и он не развеется.

Наконец лицо Рэйвена озаряет удовлетворение, и в его тело острыми стрелами вонзаются длинные чёрные щупальца, пробираются внутрь разрывая на лоскутки тонкую ткань футболки и оставляют на коже тёмные пятна.

На миг кажется, что всё происходящее просто мерещится.

Какое-то безумство… Сплошное безумство!

Хватаясь пальцами за ножку барного стула, подтягиваюсь и принимаю сидячее положение, не сводя потрясённого взгляда с Рэйвена и с тела заблудшего, которое тряпичной куклой съезжает со столика и чернеет на глазах.

Пытаюсь подняться.

Не в состоянии держаться прямо из-за переломанных рёбер бреду к Рэйвену и даже рычание волчицы, которая шатается не меньше моего, не останавливает меня, пока острые зубы не вонзаются в ногу и я не падаю на колени.

– Что это за чертовщина? – игнорируя волчицу, во все глаза смотрю на Рэйвена и на то, что с ним происходит.

Его футболка разодранными лоскутами валяется на полу, а на обнажённой спине один за другим, словно кто-то выводит их невидимой кистью, появляются тонкие чёрные круги.

Челюсти Рэйвена сжимаются, а губы бледнеют – с такими усилиями он пытается заставить себя молчать. Ему больно. Больно! Вижу это так ясно, как волчицу с окровавленными зубами перед собой.

Ладони Рэйвена упираются в стену, а голова опускается. Мышцы спины вздуваются и перекатываются под гладкой кожей, вены тугими жгутами перетягивают руки, бицепсы стонут.