Рассказы

– Попробуй, – предложила она Семену и насыпала ему на ладонь ягоды из кружки.– А это – Наталье с дочкой, – сказала она, подав банку.– Пусть угостятся.

– Может быть, тебе надо помочь что сделать по хозяйству? – спросил гость.

– Пока не надо, – ответила Петровна.– Когда соберусь косить сено для кроликов, я тебе передам… Почему ты сегодня не на работе? – спросила она.– Опять уволили?

Семен замотал головенкой: «Нет».

– Я сейчас устроился работать сторожем в больничном городке. Ночь через две.

Мое дежурство сегодня с пяти часов вечера, – сказал он.

Они замолчали, греясь на солнышке и разглядывая прохожих.

– Мы халтурили тут на днях, – начал говорить Семен, проглатывая землянику.– С мужиками копали могилу Прокопьеву Ивану Дмитриевичу. Царство ему небесное. Знаешь, жил на Иканиной улице, работал в семнадцатом цехе?

Петровна кивнула, представив лицо того, о ком он говорил и положила в рот несколько ягод.

– Я потом пошел побродить по кладбищу – знакомых лежит много.

Наткнулся на могилу твоего Сергея. Смотрю, на памятнике вся краска обшелушилась. Наверное, зимой. Ведь вон какие были морозы. Трава, смотрю, вся подрезана, в оградке цветы, а памятник стоит – весь облез. Ты его почему не выкрасишь?

Петровна как раздавила языком землянику, так и застыла, услышав его слова. Но вот, протолкнув со слюной показавшиеся горькими ягоды, она произнесла, глядя перед собой:

– Не привезли краску в магазин. Выкрасить нечем.

– Так ты бы давно мне сказала, – зашевелился Семен.

– У нас целая фляга этой краски спрятана на работе. Затащили весной, когда ремонт в больнице делали. Я тебе отолью.

– А не заругают тебя?

– Нет… Петровна… ты мне дай три шестьдесят две, чтобы сменщики не обиделись, я тебе три литра краски завтра утром принесу. Наталье только ты не говори.

– Ладно, – пробормотала Петровна и вытащив кошелек из халата, отсчитала бумажки и мелочь.

Когда Семен ушел, очень довольный, Петровна вернулась в дом.

Вечером радио сначала засвистело, потом передало сигналы точного времени и обаятельный мужской голос объявил из него: В Москве – 16 часов, в Горьком – 17, в Перьми, Челябинске и Свердловске – 18, в Новосибирске – 19, Владивостоке – 23 часа, в Петропавловске-Камчатском – полночь.

Радиоприемником служил у Петровны репродуктор-тарелка еще довоенного производства. Дослушав программу передач на вечер, Петровна отправилась за хлебом в центральный магазин.