Рассказы

– Я научу, научу, – успокоил Осип, скучающий без друзей.– Это сражение как бы, войско идет на войско. Тут есть офицеры, туры, ну а самый главный – король.

– Ну и что? Зачем?

– Состязание, борьба интеллектов!

– Не хочу я, – раздраженно ответил Костя.– Люди на войне гибнут, а ты – фишками рубаться?! Интеллигент!

– Я интеллигент?!

– Ты!

Осип рассердился на несправедливое обвинение и разгласил то, что давно решил:

– Сам ты бесишься, потому что Нина предпочла меня, а тебя забыла!

– Да дурак ты! – крикнул Костя в сердцах.

– Я дурак? Если б ты не струсил в шахматы играть – я бы тебе быстро доказал, кто тут умный, а кто дурак!

– Струсил – ты, когда дал деру от немцев!..

– Я не струсил.

– Ты трус!..

– Я не трус!

– Значит, докажи – едем со мной на фронт?!. Или тебе слабо?!.

Вместо того чтобы подраться, они через несколько дней сбежали на фронт вдвоем, все так же недолюбливая друг друга…

5

Бобыль сходил к деревьям и принес веток, начал о колено их переламывать.

– Я не говорил тебе, у меня есть дома игрушка? – весело спросил он.

– Какая? – произнес Витька.

– А шахматы. Там лошади как живые. Правда, лишь одна голова. Если интересно, сыграем, когда приедем.

– Как это одна голова?

– Просто – да и все, на подставке…

6

Треугольные письма приходили с войны нечасто. Костя и Осип служили вместе, в стрелковой роте, слали письма, каждый – для своей матери. Передавали приветы в конце письма: Осип – только Нине, а у Кости список был длинный, и конечно Нина была в нем тоже.

Но с весны по июль сорок второго года письмоноска пропускала дом. В июле стало известно, что Осип ранен, а в сентябре прибыл он на побывку, косолапый, высокий, бледный. В тот же вечер в комнатушку к Розе проскользнула Костина мать, села на табуретку, волновалась, не решалась долго спросить о сыне. Потом узнала от Осипа: летом, на Дону, фашисты пошли в прорыв – и окруженные, разбитые начали отход наши части. Вот тогда и зацепила Осипа пуля, и повезли его, в грузовике медсанбата, умучивая тряской на кочках, а куда подевался Костя, Осип не мог сказать.

Через тридцать суток, Осипу приказали отправляться на фронт. Повестку доставил участковый инспектор Новиков, вручил и вздохнул, потом подмигнул на тумбочку, где всегда (он знал) есть графинчик.

– Ну, товарищ боец, первую здравицу мы за Сталина! – произнес он, чокнувшись рюмками с Розой и Осипом, и немедленно разлил по второй.