Рассказы

Когда его шаги стихли, женщина обратилась к гостю:

– Ну, давайте, познакомимся, сосед. Я надеюсь, что мы подружимся. Тебя как зовут?

– Костя. Соколов Костя, – отвечал допризывник.

– Это Осип, мой сын. Ну, ты слышал разговор. А меня зовут тетя Роза. Тебе сколько лет? В школе учишься? – вежливо, но настойчиво допытывалась она, желая понять, с какой компанией должен теперь общаться ее ребенок.

– Я зачислен в десятый, – выбуркнул Костя, которому назойливость ее не понравилась.– Я пойду к себе, вещи сложу.

Роза не успела ответить, потому что в дверь постучали и на позволение хозяйки: «Открыто!», в комнату вошла девушка.

– Здрасьте! – поспешно от порога поздоровалась она со всеми, кто были тут.– Костька, мне сказали, что ты вернулся!

Он молчал, и она обратилась к Розе:

– Мы тоже в доме этом живем, только в другом подъезде. Меня Ниной звать. Он сбежал и никому не сказал, лишь письмо оставил. Тетя Клава так убивалась! Она очень войны боится. Я ей говорила, что он вернется!

Костя хмуро посмотрел на нее.

– Я пойду, – повторил он соседям, однако Роза удержала его:

– Костя, может быть тебе все равно, а мне неприятности ни к чему, у меня их и так довольно. Милиционер велел – с рук на руки твоей матери. Раз он приказал, значит – все. Ты меня пойми правильно.

– Никуда я не денусь. Честно. Что мне, тут сидеть, вам мешать? Я на лавке во дворе буду. Пускай Осип со мною тоже, чтобы вам поспокойнее. Мамка только – после семи. Вот – мой вещь-мешок, здесь оставлю.

– Вы не бойтесь, он не обманет! – вступилась Нина за Костю.– Он у нас знаменосец в школе! Осип, пойдем?! И я с ними буду тоже!

Не дождавшись новых возражений, молодежь двинулась к выходу – первым Костя, за ним Осип и последнею вышла Нина. Роза молча посмотрела ей в след, скользнув взглядом по ее платьишку, скромненькому из ситца.

Двор не произвел на Осипа впечатления. Вдоль забора громоздились поленницы, туалет, перекошенная от старости баня, посреди двора пестрела лужайка и торчали столбы с веревками для белья.

Они сели у стены на скамейку, разговор никто не спешил начать. С берега несся шум, не такой как до войны, непривычный – ребятня то начинали кричать, купаясь, то, опомнившись, замолкали.

Нужно было о чем-нибудь говорить. Нина начала первой:

– Костя, а Семашиха, бают, мужа своёго простила. Побежала по перрону за поездом, заорала и давай голосить: «Толя! Толя! Толя!» – навзрыд.