Меченая: крест

Сбежав из Скалы, я мечтала обрести свободу, а в итоге снова оказалась в клетке. Эти ваши законы… чёрт бы вас побрал. Похоже, что мир окончательно спятил. Судить о человеке по какой-то идиотской отметине просто не может быть правильным. – С вызовом взглянула на Чейза. – И можешь прямо сейчас сломать мне любую конечность, но я не заберу слова обратно: ваш Совет – просто сборище идиотов. Я понимаю, что мир изменился, что теперь в нём всё по-другому и то, что раньше считалось аморальным, сейчас вполне ничего себе прижилось… Но этот ваш сиплый полный придурок, раз считает, что может вот так вот взять и унизить человека на глазах у якобы цивилизованной толпы лишь за то, что он просто пытался выжить.

Как будто его одного Конец света обошёл стороной!

Чейз продолжал смотреть на меня. Лицо по-прежнему ничего не выражало. Маска из стали была на месте. И не знаю, показалось мне или нет, но в его насыщенно-зелёных глазах появилось что-то новое. Нет, не сочувствие и даже не жалость. Скорее нечто похоже на… понимание.

Ох, чёрт! Кажется, я и сама не поняла, что сказала. Конечно же! Ведь всех своих бойцов Скверна клеймила, как стадо скота. Только это были не татуировки… Каждому из них за ухом выжигали номер… Порядковый номер бойца. Или раба.

У Чейза тоже была метка… Нет – у Койота была метка, и я только что ему о ней напомнила. Быть может в тот день, когда он появился в Кресте, его тоже заперли в камере подобной этой? Ведь если моя татуировка для здешних поселенцев означает стыд и позор, что означала отметина за его ухом?

Я не могла об этом спросить.

Я даже не хотела. Напоминать ему о прошлом, сейчас, это уже слишком.

Не выдержала взгляд и отвернулась, после чего дверь моей камеры хлопнула.

Я начинала сходить с ума. Это просто невыносимо – сидеть в этой крохотной комнатке и ждать пока какие-то самопровозглашённые правители этого города вынесут мне приговор! Да я даже не собиралась здесь оставаться! Возможно потом, когда решу все свои проблемы я и планировала вернуться, при условии, что этот город мне понравится, но пока что, мне этого явно не хочется.

Когда по ощущениям был уже вечер, на пороге моей камеры вновь появился Чейз. Его лоб и места на майке под подмышками были мокрыми, словно он только что вернулся с утомительной работы, или с пробежки. Но дыхание было ровным, а лицо… в прочем, можно больше не говорить о его лице. Оно всегда было каменным.

– Пошли, – произнёс он командным тоном.