Меченая: крест

О, камера временного содержания бесподобна! Серые стены с облупившейся краской, покрытый пятнами пол, приколоченная к стенке деревянная скамья и маленькое круглое окошко вмонтированное настолько высоко, что даже когда залезла на скамейку, не увидела ничего, кроме кусочка белеющего неба. И главная изюминка – железное ведро, – туалет, как я понимаю.

– Миленько, – плюхнулась на деревянное ложе, зафиксировав руку так, чтобы не тревожить плечо и обнаружила свой рюкзак у противоположной стены. Просто поразительно, что его не забрали.

Спустя минут тридцать моего заточения в «городе-мифе», деревянная покошенная дверь открылась и на пороге камеры появился Чейз. Под яркими зелёными глазами виднелись тёмные круги, но во всём остальном внешний вид напоминал каменное изваяние. Идеальное каменное изваяние. Интересно, его лицевые мышцы не болят от вечного напряжения?

Поставил передо мной железную миску с куском серого хлеба и кружку с водой, молча прошёл к моему рюкзаку и, присев на корточки, принялся выворачивать его содержимое на пол.

– Эм… я тебе не мешаю? – поинтересовалась, наблюдая за сия благородным действием.

Чейз не отвечал. Небрежно осматривал каждую вещь на… на что? На наличие взрывчатки? Яда? Чего?.. Крутил вещи в руках, нюхал их. Моя запасная футболка, кстати, была не первой свежести.

Достал флакончик с антисептиком и долго его нюхал.

Я раздражённо закатила глаза:

– Эта такая штука, как бы тебе объяснить… В общем, она раны дезинфицирует.

Чейз метнул в меня убийственный взгляд, и я язвительно скривилась. Ещё чуть-чуть и он меня точно прикончит. Сколько раз я видела, как он это делает? Сотни?..

Наконец поставил флакон на пол и поднял квадратную белую упаковку.

– О, а это тампоны! – воодушевилась я, сверля его затылок взглядом. – Можешь открыть и посмотреть, если хочешь. Обычно я прячу в них мышьяк.

С протяжным вздохом Чейз поднялся на ноги и швырнул упаковку в меня.

Я сжала зубами металлическое колечко в губе, чтобы не сказать чего-нибудь ещё сверх язвительного. В глазах этого парня полыхало пламя открытой неприязни. Представляю, сколько раз он уже пожалел, что спас меня.

Ещё несколько секунд он вдавливал меня взглядом в стену, затем подобрал с пола мой складной ножик, две коробки с патронами и, не произнеся не звука, вышел вон.